– Умница, – усмехнулся муж, мягко сжимая мою руку.

– Подожди, господин Мейн! Хочу знать наверняка: твои бывшие жены действительно живы? Может, они померли от столбняка? – резко выпалила я, наблюдая, как Фостен примеряется этим своим угрожающим обоюдоострым кинжалом к моему тонкому пальчику. – Разве не надо чем-нибудь обеззаразить? Дай хоть руки помою!

Кожу внезапно защипало. На подушечке пальца появился тончайший разрез. Проглотить сочное ругательство удалось лишь нечеловеческим усилием воли.

– Все, – с мягкой улыбкой объявил муж и кивнул на шкатулку: – Прикладывай.

– Варварство какое-то, – проворчала я и с недовольной миной приложила палец к выемке.

Внезапно желобки резьбы на крышке ларца вспыхнули алым всполохом, а внутри шкатулки что-то защелкало. Сцепленный металлический орнамент пришел в движение, и крышка сама собой приоткрылась.

– Пользуйся, – прокомментировал Фостен.

– Благодарю, – проворчала я и, проверив палец, сунула его в рот, чтобы остановить кровь. Ни зеленки, ни йода все равно не светило.

Фостен наблюдал за самолечением со странным выражением. Пристальный взгляд сфокусировался на моих губах.

– Что? – не поняла я.

Тут дверь приоткрылась и в кабинет прошмыгнул Хэллавин с пачкой писем в руках. Возникшее напряжение, явственно сгустившееся в воздухе, мгновенно схлынуло.

– Я принес утреннюю корреспонденцию, – объявил он, замерев на пороге и явно почувствовав, что зашел не вовремя.

– Оставь на столе и помоги госпоже Мейн отнести в покои шкатулку, – сухо приказал секретарю муж, ловко выпроваживая нас обоих восвояси.

Я вышла из кабинета первой. Злосчастный портрет поджидал меня как раз напротив кабинета. Стоял прислоненный стене, скрытый простынкой и никем не передвинутый в гостиную. Из чистого упрямства я сдернула покров и внезапно обнаружила, что черная вуаль с дырками для глаз исчезла. С картины на меня томным взглядом смотрела юная хорошенькая аристократка в светлом платье.

Не подозревая, что в коридоре наткнется на леди Мейн, жаждущую переселить портрет, к хозяйской спальне с беспечным видом шагал Вернон. Обнаружив меня, крайне проворно для человека его комплекции, дворецкий развернулся и той же беззаботной поступью направился в обратную сторону.

– Стоять! – сдержанно скомандовала я, скрестив руки на груди.

Он притормозил, оглянулся и расплылся в фальшивой улыбке:

– Да я просто забыл в столовой… Кхм…

– И теперь запамятовали, что забыли?

– Как-то из головы вылетело.

– Надо вернуться сюда, чтобы вспомнить, – подсказала я. – Проверенный способ.

– Вспомнил! – Он погрозил пальцем то ли мне, не купившейся на нескладную ложь, то ли дырявой памяти. – Канделябр!

– Канделябром, как понимаю, вы от меня собрались отбиваться? – вежливо уточнила я.

Тут за спиной открылась дверь и в коридор выбрался Хэлл с денежным ларем в руках. Глядя на то, как он напрягался, складывалось впечатление, что бедняге вручили не пустую магическую шкатулку, а железный сейф.

– Смотрите-ка! – воскликнула с фальшивой радостью я. – Какая неожиданная встреча! Мы все свободны и стоим рядом с портретом. Удачный момент, чтобы перенести его в гостиную! Не считаете, господа?

– Я занят, – заявил Вернон.

– Чем?

– Поиском канделябра!

– Подождет, – уверила я. – Канделябр от вас, господин Вернон, совершенно точно никуда не убежит.

– А у меня руки заняты, – в свою очередь высказался Хэлл.

– Ничего, дорогой Хэллавин, давайте подержу, – воскликнула я, забрала из его рук шкатулку и, крякнув, едва не выронила себе на ногу.

Тяжесть оказалась внушительная, словно в денежный ларец прямиком из банка передали пяток золотых слитков. Я чуток его встряхнула, чтобы удостовериться, что внутри пусто.