– Господин, можно посмотреть вашу газету? – Я показала на тонкие типографские листы в его руках и ободряюще кивнула, когда он, замявшись, протянул их в мою сторону. – Благодарю.

На последней полосе под колонкой с советами «добрым домохозяйкам» и рубрикой с «душевными историями от читателей», как и в столичном «Вестнике», печатали всевозможные рекламные объявления. Адрес, где их принимают, тоже был указан. И заметка от мадам Вайри, готовой незамедлительно подобрать работу всем желающим, тоже имелась.

– Отвезите нас по этому адресу, – попросила я возницу.

Вообще, думала, что «выдавливать лимоны» буду в редакции газеты, но оказалось, что рекламные объявления принимали в полуподвальной конторке с окнами на уровне тротуара. За заваленном бумагами обшарпанным столом сидел писарь с натянутыми до локтей нарукавниками. Сощурившись через толстые стекла очков, заунывным голосом он выдал расценки на объявления.

Разложив перед ним газетный лист, я указала пальцем:

– Мне нужно крупное объявление, чтобы сразу бросалось в глаза.

– Агентство мадам Вайри выкупило место до следующего года, – пояснил он, линейкой отгораживая занятый кусочек полосы.

– Чудесно. На место мадам Вайри я не претендую, – улыбнулась я и мстительно добавила: – Мы будем оттенять друг друга.

До конца года подавать объявление о поиске людей в замок Рокнест не имело никакого смысла, разве что из вредности мадам глаза помозолить, но десять-то дней оплатила. Правда, два раза запуталась, пока перебирала варьяты и ирматы. С нежностью вспомнила оставшиеся в прошлой жизни пластиковые карты. Но испытание монетами прошла!

Писарь поплевал на пальцы, вытащил из стопки чистый лист и скомандовал:

– Диктуйте, леди.

– Раиса, – царственным жестом я протянула руку к горничной, мнущейся в сторонке, как бедная родственница, – достань ежедневник…

На обратной дороге она задумчиво молчала, изредка вздыхала и о чем-то напряженно размышляла. В окне проплыли нарядные улочки городка, остался позади храм двуединого, увенчанный шпилем с разомкнутым кольцом, потянулись покрытые зеленым пушком холмы и едва-едва оперившиеся деревья у обочин.

– Хозяйка, я теперь твоя ассистентка? – не удержалась Раиса.

– Ты получила повышение, – отозвалась я.

– А можно мне снова стать личной горничной? – спросила она и, загибая пальцы, принялась перечислять пункты из объявления: – Достойное жалование, каждые полгода две свободные седмицы с содержанием, бесплатная знахарская помощь и магическая защита от сильнейшего мага королевства. Хочу быть в прислугах.

– У тебя достойное жалование, – слегка ошалело напомнила я. – Даже с перебором, давай будем честными.

– Я его еще не получаю, – внезапно заспорила она, видимо, преисполнившись смелости от внезапного карьерного роста.

– Но ты месяца не отслужила, – заметила я.

Она снова печально вздохнула и спросила:

– А если я ассистентка, то можно сундуки не разбирать?

– Нет.

Наше скорое возвращение в замок никто не прокомментировал. Ожидала, что за обеденным столом, когда мы ждали очередного шедевра от нашего вдохновенного кулинара, Фостен непременно съехидничает, но он вполне буднично уточнил:

– Поговорила с агентством по найму?

– Я пошла другим путем, – не вдаваясь в подробности, чопорно отозвалась я.

По Хэллавину было заметно, что ему-то подробности как раз интересны, но дверь в столовую открылась и Вернон с торжественной миной лично ввез тележку с обедом. Не произнося ни слова, он водрузил в центр стола знакомую тревожную супницу с тыковкой и поднял крышку. Вверх взвился ароматный дымок. Вокруг распространился неземной запах наваристой куриной лапши.

Дворецкий взял паузу, чтобы насладиться видом хозяев, абсолютно ошарашенных тем, что еда действительно пахнет едой. И, похоже, вкусной.