От его негромкого приказа по стойке смирно встали все. Возможно, и внешний мир. Цветы зависли в воздухе, с них сыпались лепестки. Зефира заскользила по мраморному полу когтистыми лапами, обратилась мелкой собачонкой и уселась на плотненький зад в позе вышколенного домашнего питомца. Глобус докатился до сына Артиссов и остановился, уткнувшись ему в ботинки.

– Это тебе подарок, – зачем-то пояснила я в звенящей тишине.

Последовала странная пауза. Замершие в полете цветы плюхнулись на пол.

– Эзра, поблагодари сестру, – сцедила леди Артисс.

– Спасибо, сестрица, – послушался отрок.

– Кто это? – Она указала на Зефиру, и та визгливо тявкнула, растопырив внезапно огромные уши.

– Единорог, – призналась я. – Свадебный подарок от мужа.

Тот тихо хмыкнул.

– Очень мило с его стороны, – согласилась хозяйка дома, продемонстрировав просто нечеловеческую выдержку и идеальное воспитание.

Наконец все отмерли. Фостен поприветствовал тестя, а леди Артисс вручил корзинку с цветами. Выразительно посмотрев на цветущий репей, она передала подношение слугам и приказала расставить цветы по вазам. Когда мы двинулись в гостиную, я тихо пробормотала мужу:

– Не отдавай вино. Вряд ли я переживу этот день на трезвую голову.

Прихлебывая черный чай, я ждала, кто первым задаст вопрос, почему дочь перестала походить на собственный портрет. Светская беседа не клеилась. Темы погоды, горного воздуха и красот замка Рокнест закончились с молниеносной скоростью. В возникшей паузе глава семьи сломался. Пронзив меня тяжелым взглядом, он все-таки рубанул:

– Ивонна, что ты с собой сделала?

– Дорогой… – Леди Артисс многозначительно подняла брови. – Наша дочь боролась с тяжелой болезнью!

– Не знаю такой болезни, которая меняет человека до неузнаваемости, – справедливо заметил он.

– Ваша дочь искупалась в озере, – невозмутимо пояснил Фостен и изящно прихлебнул чай.

– Озеро настолько грязное? – буркнул Артисс, намекнув, что я не превратилась из солнечной блондинки в яркую брюнетку, а просто сильно запачкалась.

– Магическое, – ответила я.

– То есть отмыться она не сможет? – вновь обратился отец Ивонны к зятю, проигнорировав мое присутствие.

– Исключено, – согласился тот.

– Ивонна, ты же не умеешь плавать! – охнула леди Артисс.

– Поэтому купались мы вместе, – хмыкнул Фостен.

Через некоторое время мужчины уединились в кабинете, а я поднялась в старую комнату Ивонны. К этому времени Раиса успела разобрать скудный багаж, развесить одежду на плечики и понеслась в людскую здороваться со старыми приятельницами. О своих планах она выпалила, когда мы столкнулись в дверях.

В девичью спальню, где провела первые дни после появления в новом мире, я входила со странным чувством. Не как домой, а скорее как в гостиничный номер. Ровном счетом ни одной вещи здесь не принадлежало мне. Все было чужим.

Зефира, обратившись кошкой, сидела на подоконнике возле раскрытого окна и внимательно наблюдала за птицами в саду. Внезапно она сорвалась с места, скаканула вперед и обратилась большой черной вороной. Что характерно, птичий щебет мгновенно затих.

Скинув дорожный пиджак, я остановилась напротив волшебного трюмо. На зеркальном полотне мгновенно начали распускаться нарисованные цветы, как на мониторе компьютера. С ума сойти, но еще два месяца назад я не представляла своей жизни без техники или мобильного телефона! Это все осталось в другой жизни. Сейчас было смешно вспоминать, как сильно в первую ночь меня потрясло, что новый мир живет не только по законам физики, но и магии.

Недавно Фостен объяснил, что артефакты слушаются, если им четко отдавать приказы и не пытаться с ними заигрывать. Колдовство подчиняется сильным.

– Покажи портрет, – сурово приказала зеркалу.