– Чайничка у меня больше нет, – пробормотал Хэллавин и продемонстрировал пухлую сахарницу. – И фарфоровая сахарница! Я буду в ней хранить запонки! Счастье-то какое!

– Двуединый нам помоги, – сама от себя не ожидая, пробормотала я себе под нос.

Сохранившиеся немногочисленные богатства чрезвычайно довольный Хэлл утащил к себе в комнату.

– Выбросите осколки, – распорядилась я. – А то увидит, когда придет в себя, и расстроится.

Неделей позже мы с Фостеном собрались в дом Артиссов. Я редко нервничала и всегда считала себя несгибаемым железным прутом. Никогда не испытывала ровным счетом никакого душевного трепета перед сложными переговорами и не тряслась перед начальством, когда выступала в роли гонца с дурными вестями. Но перед встречей с родителями Ивонны внутри поселилось непроходящее беспокойство и возникало абсурдное чувство, будто мне предстояло сдавать экзамен, а я не выучила ни одной темы. Оставалось импровизировать. Да пребудут со мной красноречие и актерское мастерство!

Раиса, как и положено личной горничной, отправлялась вместе с нами. Слуги уже вынесли через магическую дверь в столичный особняк дорожный сундук с вещами, а девушка замерла, не решаясь переступить порог.

– Не бойся, проходи, – натягивая перчатки, скомандовала я из неухоженной гостиной.

– Помоги мне светлый лик, – выдохнула горничная, осенила себя знаком двуединого и, зажмурившись, сделала шаг.

Открыв глаза, Раиса осмотрелась, пробормотала, дескать спасибо двуединому, что руки-ноги на месте, и поправила на голове соломенную шляпку с шелковыми лентами. Потом суетливо спрятала седую кудрявую прядь, пятнавшую ярко-рыжую шевелюру.

– Добро пожаловать в столицу Рейванда, – хмыкнула я.

– Здесь даже воздух другой. – Она с удовольствием втянула носом пыльный, затхлый воздух, сморщилась и громко чихнула.

– Да, – с иронией согласилась я. – В Рокнесте пыли поменьше.

– Прости, хозяйка, – смутилась Раи.

Мы миновали густой одичалый сад. К крыше нанятого экипажа уже успели привязать дорожный сундук, и муж дожидался меня в просторном салоне. Карету специально выбирали тяжелую и большую, чтобы у Артиссов создавалось впечатление, будто дорога по просторам Рейванда заняла не один день.

Едва мы тронулись, как вдруг понеслось звонкое заливистое тявканье мелкой собачонки, внезапно переросшее в басовитый лай собаки большой. В дурных предчувствиях я отодвинула занавеску и посмотрела в окно. По мостовой, не отставая от кареты ни на шаг, несся огромный черный дог.

– Единорог? – невозмутимо уточнил Фостен и на мой вопросительный взгляд пояснил: – Когда-то она должна была снова поменять обличие.

Он приказал кучеру остановиться. Едва я открыла дверцу, как Зефира, уселась на мостовую, вывалила язык и принялась отбивать дробь длинным хвостом.

– Запрыгивай, – вздохнула я.

Мгновением позже в салон, точно ловкая белка, заскочила мелкая пучеглазая собачка. Она сиганула ровнехонько мне в руки и с восторгом попыталась облизать щеку.

– Надо вернуть ее в замок, – отодвигая внезапно любвеобильную зверушку, поморщилась я.

– Поехали уже, – цыкнул Фостен.

– Давай мне, хозяйка, – осторожно предложила Раиса и зачем-то опасливо покосилась на моего грозного мужа.

Зефира перекочевала к горничной, устроилась на коленях и заегозила. Фостен высказал что-то резкое на том самом необычном языке. Собачонка мигом угомонилась.

По дороге к особняку я приступила к заранее задуманному плану: непременно купить для Артиссов приятных подарков. Так сказать, настроить родственников на позитив! Еще в замке муж отреагировал на мое предложение скептически изогнутой бровью.

– В моем мире с пустыми руками в гости не ходят, – пояснила я.

Сначала мы докатили до какого-то особенного винного погребка за варейским десятилетней выдержки для главы семьи. Второй раз остановились напротив магазинчика с канцелярскими принадлежностями, в витрине которого стоял красивый глобус.