– А это тебе знать не обязательно. И да, Нил…, – тут ведьма прервалась на полуслове и зашипела. Видимо, реакции тела здесь материальны – Хильда вздрогнула так, будто прикусила язык. После чего злобно продолжила: – ... зеркало не знает, но у меня есть одна вещица, которая гарантирует нам обмен в назначенный день.

Вот это уже было интересно. Иметь запасной план всяко лучше, чем полагаться только на мутного призрака из магического зеркала.

Встрепенувшись, я накинулась на ведьму с вопросами:

– Сколько магии для неё понадобится? Тысячи хватит? У меня пока примерно столько, хоть и приток довольно стабильный из-за пущенных слухов. Кстати, твой способ сбора маны просто ужасен, – несмотря на важность момента, я не упустила шанса ответно кольнуть Хильду.

– За всё надо платить, – фыркнула ведьма, и в её голосе зазвучала какая-то странная нота – не то озорная, не то печальная. – Не каждый рождается с магической ложкой во рту.

Её пальцы провели по ткани платья, и серебристые звёзды на ней вдруг ожили, под ведомую только им музыку складываясь в созвездия. Казалось, будто сквозь тончайшую вуаль проглядывает целая галактика.

– Но ты права – мой метод не самый привлекательный, оттого и не пользуется популярностью. Полагаю, ты уже догадалась? – Снова заговорив, Хильда устремила на меня пронзительный взгляд. – Да, именно страх. Обычный, примитивный человеческий страх – лучший канал для тёмной магии. Разве ты не чувствовала, как он наполняет тебя с каждым шёпотом за спиной, с каждым испуганным взглядом слуг?

Моя рука сама потянулась к горлу, словно пытаясь перекрыть тонкую струйку холода, ползущую по коже. Будто в ответ на вспыхнувшие чувства туман вокруг принялся сгущаться, принимая очертания человеческих теней. Они шевелились, словно впитывая каждое наше слово. Я машинально отодвинулась – одна из них потянулась за мной, как дым от костра.

– Не бойся, – усмехнулась Хильда, – они просто отражение твоих мыслей. Хотя… кто знает, что там прячется в твоей голове?

Прежде чем я спросила, что это значит, Хильда уже продолжала, и её голос стал твёрже, деловитее:

– Вернёмся к браслету... Чтобы его заполнить осталось всего-то тридцать тысяч единиц отрицательной кармы.

– Тридцать тысяч??? – возмутилась я, поперхнувшись воздухом. – Да для этого мне надо наслать мор на всю столицу! – На самом деле я драматизировала. Тот же призрак заикнулся о СТА тысячах единиц тёмной маны. Ровно столько надо для воплощения его плана.

Глаза ведьмы на секунду потускнели, будто для неё за этой цифрой стояло нечто большее, чем просто магия. Но мгновение спустя её усмешка вернулась — холодная, острая, как заточенное лезвие.

– Не скули. Это крохи по сравнению с теми пятиста тысячами, что я в него вложила, – вдруг рассмеялась истинная Злая Королева, и мрачный оттенок в её взгляде мгновенно исчез. – Тридцать тысяч – это дерзко подстроенная интрига и… один хороший, сочный скандальчик с разоблачением того, на ком держался мир и порядок. – Её пальцы игриво перебирали складки платья. – Правда, лучше поторопись – у судьбы есть свой исполнитель, и он не будет сидеть сложа руки, когда обо всём узнает. Тем более в нынешней форме он может просочиться куда угодно.

При этих словах в мыслях всплыла тихая ночь у костра и умопомрачительный вкус форели. Однако я сразу же поняла, что речь не о странном охотнике. Хильда имела в виду кое-кого куда более близкого.

– Ваше тёмное величество, может, хватит напускать тумана? Расскажи уже, кем является призрак.

Похоже, сказанное с долей сарказма обращение возымело небольшой эффект. Хильда не потеплела ко мне, но перестав увиливать, сразу ответила на поставленный вопрос:

– Раскрыть его личность не получится – наложен запрет. И, тем не менее, я могу сказать, что мой коварный слуга был бессмертным существом, пока… не решил поспорить со мной. – На уже не моих губах расцвела коварная улыбка. – Как понимаешь, спор он проиграл, и потому стал сердцем зеркального артефакта.

– Что за спор? – решительно принялась копать глубже. Ведь именно о призраке я знала меньше всего.

Поразмыслив над чем-то, ведьма снова коварно улыбнулась и, окутав волнами злорадства свой рассказ, заговорила:

– Он считал, что ни одно проклятие не сможет его сломить. Это ведь тёмная магия, а тьма бессильно против таких созданий. Но я нашла одно... особенное, – гордо вскинув подбородок, Хильда продолжила: – И имя ему «любовь». При том к неодаренной, смертной женщине. Представляешь, какая жестокая шутка? – хохотнула ведьма, игнорируя мой осуждающий взгляд. – Змей никогда и никого по-настоящему не любил – защитная функция его бессмертного вида! Всё, что их интересовало – сила, знания и драгоценности. А тут какой-то человек, чей век для него подобен вспышке падающей звезды. И этот человек стал ему дороже всей накопленной за века сокровищницы.

Как по мне это было не только грустно, но и низко. Любовь не должна быть орудием, тем более в споре. Однако оставив своё мнение при себе, ведь судя по холодным глазам, оно всё равно не найдет нужного отклика, я спросила: