Ладони сами собой скользнули к защитным рунам на корсете – невидимые линии жгли кожу, как раскаленный металл. Так, дыхание ровное, лицо... Каким должно быть лицо у демоницы? Я резко одёрнула себя — нет, не играть роль. Он должен увидеть именно меня. Ту, что заставила Гнуса чистить печь щербатыми когтями ради моей трапезы. Пожалуй, это куда страшнее любого колдовского лика.

Я шагнула вперёд, оставив Гнуса в тени ветвей. Перед этим тихо велев упырю не показываться. По крайней мере, пока не позову.

Стоило только выйти из укрытия, как мужчина обернулся так резко, что я замерла, не успев заметить, когда ножны оказались в его свободной руке. Однако клинок так никто и не обнажил. В глазах чужака отразилось нечто, заставившее моё сердце ёкнуть: не страх, а острое, почти хищное любопытство. Будто я была редким зверем, а не возможной опасностью.

– Кто ты? Мне казалось, здесь не живут, – спросил мужчина, чья тьма в небрежно остриженных волосах могла посоперничать с ночью локонов Анники. Голос тоже оказался примечательным. Глубоким, обволакивающим и затрагивающим что-то в глубине моей души. И от этого стало ещё более неловко за свои босые ноги.

Время между нами будто застыло. Незнакомец изучал меня, так же пристально, как и я его. В воздухе витал горьковатый аромат папоротников, смешанный с едва уловимым запахом серы. Пальцы моих ног нервно сминали влажный мох, и я ловила себя на мысли, как странно не чувствовать его холода – будто стопы были обуты в невидимые тапочки. Однако на переднем плане были иные мысли.

Лунный убийца. Кажется, так прозвал призрак того, кто точно должен показаться в Мрачной чаще. Такое прозвище можно получить в двух случаях: либо из любви убивать под луной, либо из-за внешности. В таком случае у моего врага должны быть белые волосы, серые или голубые глаза, и бледная кожа. Да, именно такой образ вырисовывала фантазия при словосочетании «Лунный убийца».

А вот мужчину передо мной скорее хотелось назвать Тенью или Сумраком. Смуглая кожа, говорящая о частых прикосновениях солнца, чёрные волосы, которые не могли похвастаться длинной (у того же призрака они были ниже плеч и больше походили на лучи светила), а глаза напоминали бездну. Полностью чёрная одежда подчеркивала мрачность предполагаемого охотника. В нём совсем ничего от чистого света луны.

И самое главное: будь здесь и, правда, убийца, которого я с содроганием жду, он бы не стал медлить. Тот, кого Хильда разок мучительно убила, при виде неё не смог бы оставаться спокойным. Выйди я вот так открыто к Лунному убийце, моя голова уже лежала бы на перине из мха. То, что меня это не убьёт окончательно, его бы только подзадорило.

Убедив себя достаточно, чтобы расслабиться и едва заметно улыбнуться, я в ответ запоздало произнесла:

– Мне тоже казалось, что люди сюда не ходят. По крайней мере, по своей воле.

– Только если речь не идёт об этой удивительной форелью, – усмехнулся мужчина и, пристально глядя мне в глаза, представился: – Я, Элиас. А как зовут такую отважную незнакомку?

– Хелена, – прозвучал более подходящий для этого мира вариант моего настоящего имени.

Услышав ответ, мужчина задумчиво склонил голову к плечу. А затем неожиданно оставил меч на земле. Следом за ним последовала и толстая ветка с добычей. Движения незнакомца были одновременно небрежными и плавными, как у хищника, притворяющегося безобидным.

Когда Элиас наклонился, чтобы подобрать нож, брошенный у ближайшего орешника, воротник его рубахи съехал, открывая шрам у рельефной ключицы – длинный, будто от когтей чего-то огромного. Значит, с нежитью ему всё же доводилось сталкиваться. Люди таких отметин не оставляют.

– Слава свету, что не Хильда. – Сказал Элиас, в то время как его глаза принялись бесстыдно изучать меня с ног до головы, то и дело задерживаясь на босых ступнях. А еще на… корсете. Полуулыбка коснулась мужских губ и их хозяин добавил: – Иначе пришлось бы отказаться от чудесного ужина и уносить ноги.

Решив, что лучшей защитой будет нападение я, успокоила тут же забившееся в горле сердце, и с неподдельным любопытством уточнила:

– Ты знаешь о ведьме?

– А кто о ней не знает? – Голос охотника сохранял лёгкость, но его ладони то и дело сжимались в кулаки. Казалось, что ему постоянно приходилось себя одергивать, чтобы вновь их расслабить. Хотя, это больше походило на мои фантазии. Ведь Элиас всё так же без какой-либо агрессии непринужденно продолжал: – Правда, говорят, что бывшая королева Итэлла сейчас едва может двигаться. Без кровавых жертв она обратилась старухой и всё, что может – ворожить из своей землянки.

– Ты так много о ней знаешь, – с долей восхищения подметила я, на что охотник пожал плечами и сказал:

– Конечно. Иначе и шагу бы не ступил в этот лес. Любое чудище из чащи можно убить или отпугнуть серебряным мечом. А вот о Злой Королеве того же не скажешь. Так что такая очаровательная девушка забыла в этом лесу?