Мимо проплыло серое облачко и мне стоило больших усилий сдержаться, чтобы не ухватиться за него. Кажется, мысли тут материальны и оно точно превратится во что-то тяжелое, что можно будет метнуть в голову ведьме. Руки чесались от того, насколько желание было сильным. Однако вспомнив всё, чему меня учили, я сдержалась и сквозь зубы процедила:

– Ты позвала меня только ради насмешек? Или это часть плана по возвращению в своё тело? Так я могу тебе его просто так отдать. Главное верни всё, как было.

– Зачем? – В моём, таком непривычно звучащем со стороны голосе послышалась не раздражение или скука, а … азарт. Хильда принялась разглядывать свои-мои ногти, но делала это так, словно проверяла их на остроту. Стоило нашим взглядам вновь столкнуть и почувствовалось, что ведьма не просто насмехается, а ведёт свою игру, и вот этот жест с маникюром – очередной ход.

Я прищурилась, но в родных-чужих глазах не было лжи – только холодный расчёт. Да и отчего-то в этом подпространстве до меня доносились отголоски чужих… эмоций. Её “фон” был слишком ровным для локального зла отведенной ей истории. Никакой пустой агрессии, клубящейся злости и удовольствия от обмана. Только волны раздражения.

– Не поняла, – в итоге подтолкнула я собеседницу к развёрнутому ответу.

На что ведьма цыкнула языком, погладила туманный подлокотник, тем самым вызывая дрожь на его поверхности, и сказала:

– Милочка, ты, правда, веришь, что этот красноглазый интриган умнее меня? – Хильда усмехнулась, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. – Будь это так, он не гнил бы сейчас в моей башне. Чтоб ты знала, я сама подсунула ему эту лазейку.

– Но для чего? Хотела сбежать? – удивилась я такому повороту. Честно говоря, у меня и в мыслях не было, что ведьма может не рваться вернуться назад хотя бы ради сведения счётов с призраком.

– Вот ещё, – фыркнула Хильда, сверкая лазурными глазами. Стоп, а куда подевались мои серые радужки? Ведьма между тем продолжала: – Я никогда не сбегаю. Тем более, когда на кону буквально всё или ничего. Однако есть вещи, над которыми даже магия не властна. – Не успела я задать уточняющий вопрос, как ведьма сама пояснила: – Проклятый «Закон Сюжета» вынудил меня принять меры. Иначе, чтобы я не делала, итог был бы один.

Стоило это услышать, как в моей голове что-то щелкнуло. Ну конечно, ведь тот мир живёт по своим, книжным правилам, а значит: там должны быть ограничения.

– Хочешь сказать, – я медленно начала размышлять вслух, – из-за того, что над тобой висит, что-то вроде “мирового проклятья персонажа” ты не смогла бы действовать свободно?

Хильда замерла, а в глазах, как отблеск молнии, мелькнул интерес.

– Хо-о, а у тебя, Елена, оказывается, есть крохи интеллекта, – протянула ведьма, карикатурно поаплодировав мне. Но затем став серьезнее, она недовольно произнесла: – Да, всё так. Мой мир следует закону «Написанной книги». Называй это проклятьем, роком или как тебе угодно. Суть одна. Если мне предписано убить кто-то – я убью, даже если попытаюсь этого избежать. И раз уж мне суждено умереть, чтобы мир жил дальше, то чтобы я не делала, этого не изменить.

– Но всё будет иначе, – подхватила я, задумчиво постучав костяшкой указательного пальца по нижней губе, – если на твоём месте окажется другая душа. Несвязанная оковами твоего мира.

Сказанное повисло между нами как чёрная туча, готовая вот-вот пролиться ядовитым дождем. Ни одной ведьме не нравится открывать свои слабости.

– Верно. Книжные правила работают только на “местные” души. Ты – словно ошибка в тексте, которую нельзя исправить, и которая может сама писать свою историю, – подтвердила Хильда, прожигая меня изучающим взглядом. – Так что слишком не обольщайся. Выполнишь свою, или точнее мою миссию, тем самым завершив не рушимый лично для меня сюжет, и вернешь моё тело обратно. Твоя тушка, конечно, не так плоха, как я думала, но всё же этой оболочке далеко до моего идеала.

– И что я должна сделать? – голос дрогнул, выдавая злость. Кулаки сжались сами собой. Опять марионетка. Буквально застряла между колдуньей и призраком – никакого выхода. Бесит.

– Постарайся сохранить жизнь нескольким ключевым “персонажам”. В особенности старшей горничной Анники и её брату.

Такой выбор меня озадачил. Про горничную мне вообще ничего неизвестно – из того, что я помнила, она появлялась лишь, когда была нужна Аннике и исчезала со сцены, оставляя в свете софитов главных героев. А вот брат принцессы…. точно, вроде был такой. Некий герцог, которого за спиной называли позором покойной королевы. Он то появлялся, то исчезал, опять же в угоду героини. С середины книги он вообще куда-то пропал, так и оставшись совсем нераскрытым. Ну, или максимально загадочным – кто как это назовёт.

– Чем они так важны? – поспешила уточнить у ведьмы, но тут она решила продемонстрировать свой скверный характер, сказав: