Тёмную вязь я никак не могла распознать, как ни вглядывалась. Вроде на проклятье не похоже, на магическую болезнь или последствие неправильно использованной магии тоже. Но чем бы этот ужас ни был, он очень интенсивно пожирал энергию самой жизни мужчины. Ещё бы несколько часов и…

А что «и»? Мне всё равно не справиться с этим за всё оставшееся время, будь то час или день. В магии я была не слишком сильна. Что в дарованной целительской, что в родовой иллюзионной. Мой максимум – залечить порез средней тяжести и глубины до состояния свежего шрама, ну и создать что-то неплотное и фантомное.

Иллюзии в данном положении не помощники, лечение же… Как лечить то, что не имеет физической природы, хоть и влияет на неё? Вот прабабка могла и конечность отрубленную или изрубленную в ничто слепить так, что лучше старой бывала. Её дочь и внук – мои бабушка и отец – тоже были известными целителями. Вот только мне досталась магия рода матери.

Нет, я не жалуюсь, иногда и она может быть полезной. Но не в таком количество и не при таких обстоятельствах! Сейчас мне, как никогда, пригодились бы умения, знания и силы целительства! Может нашла бы те самые нити связи, что связывают нуждающегося с тем, что тянет из него жизнь через чёрную метку, и оборвала или законсервировала, пока молилась бы Лэстии.

А так… что я могу? Просто молитву прочитать? О, Богиня! Кажется, я переоценила свои силы, давая то обещание. Ну и сплоховала, не успев вытрясти всё им, Небожительнице и её последовательницам, известное о происходящем. Жаль, что из-за моей оплошности пострадает совсем неповинный и так нуждающийся в помощи!

Пока от мысленной кары и причитаний давило виски, а на сердце ложился камень, я всё продолжала машинально наглаживать ледяную руку мужчины, потирая и метку. Интенсивнее, чем ранее, будто подсознательно желая стереть этот ужасный рисунок колючих терний. Мозгу он казался лишним, ненужным и совершенно неуместным, некрасивым, и тело старалось избавиться от эстетической заносы методом «потереть и всковырнуть».

И если бы ни судорожный вздох нуждающегося, то не знаю, сколько ещё бы наминала его руку. Будто обжёгшись, отдёрнула руки и даже головой встряхнула, чтобы скинуть странное состояние. Оказывается, мужчина уже пришёл в себя, хотя слабость ещё не покинула его, но глаза позволила открыть.

Они были настолько тёмными, что казались чёрными, а так как света в комнате было по-прежнему мало, навевалось ощущение двух бездонных провалов самой Бездны. И эта Бездна сейчас смотрела на меня через него, заглядывая в душу и касаясь её своим обжигающим дыханием. Меня мало того, что передёрнуло, так и с места буквально подкинуло, заставляя подскочить на ноги и отойти от кровати подальше.

Кажется, что хозяин дома, что этот мужчина – оба представители другой расы, и мои догадки по этому поводу имеют место быть правдой. Вот только я не помню, чтобы в моём родном городе, стране, да даже континенте и мире совершенно не было никого, кроме людей и духов! И то существо, что лежало передо мной вот ни капельки сейчас на человека не походило.

Сердце успело болезненно дрогнуть в груди один раз, прежде чем магия спокойствия поглотила и эти эмоции. Боюсь представить, что со мной будет, когда эта божественная заглушка развеется или не выдержит очередного всплеска таких ярких эмоций!

Но подумаю об этом позже, когда останусь одна. А пока нужно что-то сделать с тем, что мужчина очнулся. И что? Броситься за жрицей? Меня сюда не для этого завели и оставили, отвлекая родственника – сомнений в том, что мужчины являются таковыми друг другу, у меня даже не возникло. А уж схожие ощущения и чувства от их присутствия рядом и подавно подтверждали родство.

Оставалось либо стоять на месте, либо подойти и проверить ту самую метку более вдумчиво. И как бы ни хотелось первого, делать нужно было второе. Поэтому, стараясь не делать резких движений, вернулась на место и под пристальным немигающим взглядом посмотрела на «заражённое» запястье, тут же замерев от увиденного.

Нет, метка никуда не исчезла. Только изменилась. Кардинально! Мало того, что она теперь была в виде цветов, заточённых в плетении гибких ветвей, так ещё и цвет её… Веточки были бледно-изумрудными, а вот цветы – нежно-розовые, а семь лепестков спиралью обнимали более тёмную и насыщенную сердцевину. И казались они настолько живыми, что по обонянию на мгновение словно ударило чем-то мятно-сладким.

– К-кто вы? – прохрипел мужчина, вновь отвлекая меня от своей руки. Голос его был глубоким, не смотря на хрипоту и слабость от пережитого. Он запускал колкие мурашки по телу. Что удивительно – приятные такие.