Но вслух делиться своими умозаключениями не стала. Грациозно поднялась, отряхнулась и, гордо кивнув ректору, плавно удалилась.

Что бы там не говорил лорд Вальтер, а месть моя успешно завершилась. Причем гораздо раньше, чем я могла рассчитывать. Теперь самое время взяться за женишка. Ну, фон Миллер, трепещи!

Тем же вечером, когда я пришла в столовую, Закари уже сидел там, низко склонив голову и грустно вздыхая, глядел в окошко.

— У меня есть отличные новости, — произнесла я, опускаясь напротив.

Мне прямо не терпелось поделиться с ним собственной радостью, связанной с тем, что мне, наконец, удалось избавиться от Вероники Лере.

— Какие? — отозвался парень без особого энтузиазма, уныло ковыряя вилкой в своей тарелке.

— Веронику Лере отчислили, — торжественно произнесла я после недолгой паузы, — Все благодаря моей хитрости, смекалке и высоким интеллектуальным способностям, — добавила не без гордости.

— Здо-о-о-орово, — тоскливо протянул Закари, подперев щеку рукой и устремив свой взгляд к окну.

— Какой-то ты странный, — заметила я, покосившись на парня.

Выглядел он так, словно узнал о неизлечимой болезни и умирать собрался прямо этим вечером.

— Разбитое сердце ничего склеить не сможет, — философски отметил Закари, в очередной раз вздыхая.

М-да, он точно умом тронулся. Еще и на лирику теперь потянуло…

— И где ты свое успел разбить? — поинтересовалась я скептически.

Отвечать адепт первого витка обучения не спешил. Зато весьма красноречиво повернул голову в противоположную сторону и бросил взгляд на один из столов, где сидел фон Миллер в обществе друзей и его новой постельной грелки.

— Ты из-за этой поломойки тут сопли жуешь? — удивилась я, красноречиво выгнув бровь.

— Не называй ее так, — нахмурился Закари.

— А что я такого сказала? Нужно смотреть правде в лицо, это, во-первых, — парировала я, — А, во-вторых, не шибко она и умом блещет, если повелась на смазливую мордочку фон Миллера.

— Спасибо за попытку, — вздохнул адепт, — Но пока что это слабо утешает.

— Когда ты вообще успел влюбиться в это низкосортное безобразие? — задала я закономерный вопрос.

Мне казалось, что Закари Хант вообще от меня не отлипает, проводя рядом почти все свободное время.

— У нас было несколько совмещенных лекций, — пояснил он.

— В общем, не раскисай, — бодрым тоном произнесла я, — На каникулах познакомлю тебя с кем-нибудь из своих приятельниц. Ты им точно понравишься. Да и они девушки хоть куда. Богатые, красивые, родовитые, в отличие от некоторых. Эта поломойка им в подметки не годится.

— Если они такие же, как ты, то лучше не надо, — пришел в ужас Закари.

— Эй, я вообще-то помочь пытаюсь, а не напрашиваюсь на оскорбления, — возмутилась я.

Адепт, наконец, улыбнулся, и я продолжила:

— Вот, так-то лучше. А теперь пойдем, будем отмечать отчисление теперь уже бывшей адептки Лере.

Глаза Закари тут же алчно заблестели. Ох уж эти первогодки. Когда на горизонте веселье, они забывают обо всем. Даже о своей большой и безответной любви.

— А огненная настойка у тебя есть? — шепотом поинтересовался он.

— Обижаешь, — с гордостью отозвалась я, — Есть даже лучше. Шоколадно-вишневая настойка премиального качества.

Лично бабуля подарила еще в то время, когда меня только отправляли в академию. Как она тогда сказала, подальше от старого ворчуна (в смысле, деда), дитя сможет отдохнуть по-человечески. Вот, хранила для подходящего случая. А что может быть более подходящим, чем победа над заклятым врагом?

Дорога в женскую половину общежития для Закари была заказана, поэтому, недолго повздыхав, мы решили найти укромное местечко в местном парке и распить хваленную бабушкину настойку именно там.

Хорошо, что меня мама сейчас не видит, она бы уже точно принялась хвататься за сердце и причитать о том, что молодое поколение абсолютно безнадежно потеряно для общества. Сижу на траве (благо Закари свой пиджак подстелил), пью настойку прямо из бутылки. Да еще и с кем? С простолюдином!

Сама бы ужаснулась собственному поведению еще два месяца назад. И завтра непременно тоже ужаснусь. Но сейчас я испытываю лишь радость и ликование после победы над Вероникой. И на душе та-а-а-ак хорошо.