Изображение, скажу я вам, было весьма занимательным. Сначала на картинке возникла библиотека в своем первозданном виде, которая постепенно начала заполняться адептами, превратив обитель знаний в место академической вакханалии.

Но самым интересным было то, что первой в библиотеке появилась не кто иная, как наша уважаемая леди Лере, в компании двух замечательных джентльменов, что сейчас бледнели и краснели под гнетущим демоническим взглядом.

Наше с Закари появление в самый разгар всеобщего веселья я восприняла, как личный триумф. Какие же мы все-таки с ним белые и пушистые. В кутежах участия не принимаем, устав соблюдаем, да еще и к знаниям тяготеем. Мечта, а не адепты.

Так что, нас ценить нужно, любить и восхвалять, а не оставлять отметки в личном деле. Ладно, Закари можно и не восхвалять, а то совсем зазнается и обнаглеет. Но мне почет и уважение необходимы.

После просмотра занимательного содержимого записывающего кристалла мы с Закари воспрянули духом. А заклятая троица по соседству наоборот, понуро опустила головы.

И я даже знаю причину всех их бед. Нет, я не про то, что они с головой не дружат. А про то, что этим двоим явно нужно было держаться от Вероники подальше. Потому что, судя по всему происходящему, мое зловредное проклятье действует на бывшую подружку как часы.

Хотела выставить меня виноватой. А что вышло в итоге? Тут и слова излишни.

Лорд Вальтер, оставаясь беспристрастным, лишь сухо произнес:

— Адепты Хант и фон Соммер, подождите в приемной. Позже я вызову вас для беседы.

— Мы с адептом Хантом возражаем, — взбунтовалась я против такой наглой попытки выставить нас за дверь.

Меня возмутили одновременно две вещи. Во-первых, для какой еще беседы, если мы уже выяснили, что Закари и я добропорядочные адепты? А, во-вторых, как это так нас решили лишить этой сладкой возможности послушать и позлорадствовать над тем, как распекают других?

Демон, который, видимо, не был настроен на долгие препирательства и уже порядком устал от нашего балагана, рявкнул:

— Вон!

И бедного Закари мгновенно смыло из кабинета. Так он еще и меня успел с собой прихватить.

Зато теперь я гораздо лучше понимаю, почему наш славный монарх отдал должность ректора лучшей магической академии в королевстве именно лорду Вальтеру. Какой голос, какие педагогические способности. Почаще бы рычал, глядишь, и адепты бы шелковыми стали.

Пока Закари мирно сидел в одном из кресел для посетителей, я нервно вышагивала по приемной под неодобрительным взглядом секретаря.

Понимаю, конечно, эту бедную женщину. Уже поздний вечер, а она вынуждена сидеть на рабочем месте из-за нерадивых адептов. Но нечего меня прожигать недовольным взглядом, я сама жертва обстоятельств, оказавшаяся здесь из-за тех же самых адептов.

Наконец, спустя недолгие десять минут, показавшиеся мне вечностью, сладкая парочка боевиков с понурыми лицами вышла из кабинета нашего замечательного ректора. Вероники Лере с ними не наблюдалось.

— Ну, что там? — нетерпеливо поинтересовался Закари.

— Назначили дисциплинарное взыскание в виде уборки полигонов на целый месяц, — сделал чистосердечное признание первый.

То ли это был адепт Варкут, то ли адепт Заунд. Я так и не разобрала, кто из них кто.

— И пометку в личном деле ректор оставил. Прямо при нас, — вздохнул второй.

— А еще отправил официальные письма нашим родителям, где описал все в подробностях, — продолжил жаловаться первый на суровый нрав нового ректора.

— А с Лере что? — задала я вопрос, который интересовал меня больше всего.

Мне прямо-таки не терпелось позлорадствовать над бывшей подружкой. Как это так, ее там отчитывают и без меня.

— А ее оставили для воспитательной беседы, — доложил второй собрат по несчастью.

И, возможно, мне лишь показалось, но в его тоне послышалось злорадство. Ну, вот. А еще говорят, что общий враг сближает. Видимо, не в этом случае.

Адепты, не желающие дольше положенного срока находиться поблизости от карательной руки демона, поспешили сбежать из приемной. Наверное, побоялись, что лорд-ректор передумает и накинет им еще парочку наказаний.

Закари же, получивший свою порцию злорадства и возмездия, радостной лужицей расплылся в кресле. И недовольный взгляд секретаря достался уже ему.