Ну, что я могу сказать. Все получилось вполне ожидаемо. Осчастливливать меня немедленным разрывом помолвки никто не спешил. Дед фон Миллера выразил свою обеспокоенность состоянием и поведением внука, принес свои соболезнования и поинтересовался моим физическим состоянием на текущий момент. Осторожно, полунамеками, уточнил, в курсе ли всей сложившейся ситуации кто-то из рода фон Соммер, а в особенности, дед. И, как вишенка на торте, преподнес мне в качестве извинений и моральной компенсации дарственную на особняк в элитном районе нашей славной столицы, которую и приложил к письму.

М-да, желаемого результата я пока не добилась, но уже обошлась семейству фон Миллер в немаленькую копеечку.

Кстати, о последних. Пока я читала крайне занимательный опус от верховного королевского мага, его собственный внук успел незаметным для меня образом проникнуть в кабинет ректора. И сейчас он сидел в соседнем кресле и с таким же сосредоточенным видом читал письмо из идентичного белоснежного конверта. Ага, карательная рука старшего родственника и до него добралась.

И едва я успела спрятать дарственную в карман пиджака (в хозяйстве, как говорится, все пригодится, а особенно элитная недвижимость), как фон Миллер, наконец, дочитал адресованное ему послание и, повернувшись ко мне, гневно произнес:

— Почему тебе не сидится спокойно, Адамина? Из-за тебя у меня теперь проблемы. Ты этого добивалась? Молодец! Уже не знаешь, как мне жизнь испортить.

— Жизнь ты портишь себе сам, — невозмутимо отозвалась я, внезапно осознав, что это наш первый диалог с женихом за долгое время, — А заодно и другим. Думать надо было прежде, чем пытаться отправить меня в загробный мир.

— И это повод выставлять меня сумасшедшим, который не может справиться с собственной силой? — возмутился фон Миллер.

— А откуда мне знать, что это не так? — пожала я плечами.

— Ты поплатилась за свои действия, — гордо ответил мне этот напыщенный индюк.

— Адепт фон Миллер, — предостерегающе произнес демон, который до этого момента молча наблюдал за нашей перепалкой.

Но на него никто не обратил внимания, и нас с фон Миллером было уже не остановить.

— Это я поплатилась за свои действия? — переспросила я, — А, по-моему, милый мой, все обстоит совсем иначе. Ты спокойно развлекался все эти годы, и я в твою жизнь не лезла. Ровно до тех пор, пока ты не натравил на меня свою сумасшедшую бывшую подружку. Что произошло потом? Именно ты начал лезть в мою жизнь и пытаться мне указывать, что мне делать, и с кем общаться. За что получил по заслугам. Но и на этом ты не остановился. Решил воспользоваться грязными и низкими методами, чтобы мне отомстить, да еще и на потеху публике. Я тебя переиграла. И тебе, маленькому, злобному, обиженному мальчику, это снова не понравилось. И ты не придумал ничего лучше, кроме как, рискуя собственным будущим и моей жизнью, потешить свое драгоценное эго. И все, что происходит сейчас, не более, чем результат твоих собственных поступков, — выпалила я на одном дыхании.

Все, что я сказала, очень сильно не понравилось моему драгоценному жениху, у которого глаза стали наливаться кровью, а ноздри нервно раздуваться. Он вскочил со своего места и буквально прокричал:

— Если уж на то пошло, то твоя кандидатура невесты меня тоже давно перестала устраивать. Да кто в здравом уме на тебе женится после того, как ты стала подстилкой для отбросов?

Это я, значит, подстилка для отбросов? Да как у него вообще язык поворачивается такие вещи произносить? Особенно в свете того, что у него в спальне побывали целые пачки этих самых «отбросов».

Значит, сам творит все, что ему в голову взбредет, а когда наступит время жениться, то ему непременно понадобится чистая, благородная и скромная дева из высших слоев аристократии? Хорошо придумал, ничего не скажешь.

Гнев бушевал во мне и искал выхода, и тут я не выдержала и подлетела к благоверному, дав ему пощечину. Усиленную магией пощечину, от которой теперь алел след в виде моей ладони на щеке обаятельного фон Миллера.

Жених стоял и неверяще хлопал глазами. А потом кинулся на меня, сжимая кулаки, и злобно зашипел:

— Ну, ты и с-с-с-у…

— Еще хоть одно движение или нелестно высказанное слово в сторону адептки фон Соммер, и вы вылетите отсюда, адепт фон Миллер, — оборвал его на полуслове ректор, — Адептке фон Соммер не стоило заниматься рукоприкладством. Но, откровенно говоря, вы это заслужили. А о вашем недостойном любого адепта, аристократа и просто мужчины поведении я немедленно доложу главе вашего рода.

— Это все? — прошипел сквозь зубы фон Миллер, едва сдерживая свой гнев.