– Тиарграт не слишком пострадал от яда сам по себе. На драконов они практически не действуют. Проблема в том, что то, что было – впиталось в его кровь, стало ее частью, – мрачно заметил Огненный, – это может быть смертельно опасно. Для тебя. В момент, – дракон тоскливо закатил глаза, прошипел что-то про трудности отцовства, но все же продолжил, – в момент единения вы оба будете слишком открыты. Ты действительно можешь погибнуть. Но если вы не...Бедный отец! Нелегко ему о таком говорить.– В момент жаркий страстной ночки ваша связь закрепится, магия и зверь дракона успокоятся – и все – любовь кругом. Ну а если не сделаете этого в ближайшее время – зверь свихнется и подохнет, – захихикал призрак, неожиданно четко донеся до меня важные сведения.– Я поняла, отец, – перебила я, капельку краснея, но вы ведь не...– Обращайся ко мне на "ты", пожалуйста, – тихо вздохнул дракон, с силой дергая себя за прядь волос.Огоньки быстрее забегали по длинным волосам цвета спекшейся крови.Мои волосы – уже рыжие, но пока совсем не огненные, лишь самую капельку на них походили.– Ты не просто так мне это говоришь. Ты знаешь выход, – произнесла я с уверенностью, которой не ощущала.Ладони взмокли, горло пересохло, а страх, растерянность и радость мешались с болезненным предвкушением.– Только потому скажу, что сам Владыка Судеб благоволит тебе. Счастливая звезда нашего рода, – неожиданно горько улыбнулся мужчина.Неожиданно я заметила полосы старых выцветших шрамов – они мелькнули в задравшемся вороте рубашки.– Владыка помнит всех детей Господина Душ, своего драгоценного сына. Ты не отступил, Огненный. Не предал. Не отказался от дара. Владыки видят все. Твоя награда будет с тобой, – голос Эр-Даарха прорезал воздух лезвием.Дракон вскинул голову. Борьба взглядов. Понимание. Безмолвный диалог о том, что мне знать не полагалось.Прошлое есть у всех, Кейрин.– Храни мою дочь, страж божественных чертогов, – глухо отозвался Кейаргант Ардантэ, потирая виски.– Времени почти не осталось, – вдруг отчаянно закряхтел призрачный старик.И кажется мне, что на этот раз его услышали все.

– Чую, но не вижу. Старею. Здесь ведь призрачный гость, помимо сына богов, – уважительный поклон-кивок младшему шео со стороны лорда Кейарганта, - да, Кейрин?

Взгляд отца. Внимательный. Пронизывающий.

– Есть, – призналась неохотно, – это...

– Старый отступник. От века богов был вхож в покои жрецов. Хотел силы, хотел власти, а терять иллюзию своей жалкой свободы не желал, – презрительно прошипел Эр-Даарх, – в час, когда пришли враги, ограбил сокровищницу храма, убил жреца – и бежал. Вот только нападение отбили. Он был пойман, лишён всего и замурован навеки в подземелье. Теперь шляется по крепости. Упустили вы эти места, без памяти остались...

Эр-Даарх не упрекал. Горечь сожаления сочилась в его словах несмотря на холодный жёсткий взгляд.

– Вот как, – брови отца сошлись на переносице. Заострённое и немного вытянутое на обоих концах ухо шевельнулось.

Треск пламени стал как будто громче.

– И что отступник желает? Хочет отправиться в жизнь иную? Перед Мастером Душ предстать готов? – Недобрая улыбка мелькнула на губах лорда Ардантэ.

Он мне напомнил того дракона, которого я впервые увидела на улицах человеческого города. Жестокого опасного хищника.

– Он хочет искупить свою вину. Но больше – боится стать жертвой тех тварей, что таятся во тьме под крепостью, – ответила я вместо ваэйра, – призрак говорит – в катакомбах стоят печати, за которыми прячется нечто ужасное. И они вот-вот падут. Он уверяет, что я эти печати могу восстановить своей кровью.

Я думала, что сейчас начнутся долгие выяснения всех обстоятельств и деталей. Полагала, что сейчас лорд Ардантэ разгневается, укажет мне на место – какой я маг? Расспросит и запрет, а ваэйра попросит провести – ведь тот видит призрака.

Мне было и страшно, и горько, и любопытно, но...

– Времени совсем нет? – Когти дракона оставили царапину на стене.

– На ниточке висим, а он спрашивает, – ядовито сплюнул призрак.

– Времени нет, – выдохнули мы одновременно с младшим шео.

Тусклое золото в глазах ваэйра вспыхнуло ярко-ярко.

– Что же... – голос отца прозвучал резко, гулко, с едва заметным рыком, – может, это и к лучшему. Скажи только одно, дочь. На какой риск ты готова пойти, чтобы быть с Тиаргратом? И готова ли вообще?

Воздух застыл. Стал тягучим, как патока, гнилостно-приторным, накаленным добела.

В нем звенела беда, гроза.

Что-то жалобно прощелкал Корус, но мне было не до смешного скелета. Вся моя жизнь изменилась, рассыпалась на части, стала пургой, шепотом, шорохом.

На что я готова ради мужчины, которого до сих пор не знаю?