– Не нужно играть с нами! Вы сами объявили на всё королевство о розыске принцессы Валентайны! А сейчас говорите, что падчерицы нет?

В комнате наступила напряжённая тишина. Родственники Александра удивлённо переглядывались, а я и вовсе потеряла дар речи.

Зелис слегка прищурился, его улыбка исчезла.

– Еще раз повторю, молодой человек. Это совершенно безродная девица, никакая не принцесса.

Александр поднялся из-за стола, взял с каминной полки книгу и вынул из нее несколько рисунков.

– Тогда объясните это.

Дракон демонстративно выложил на стол мой карандашный портрет, а рядом оттиск с объявлением о пропаже, на котором тоже была изображена я.

– Вы назначили за нее награду.

– Назначил, – фыркнул Зелис, – сказал слугам дать в розыск, но не трубить на все королевство, что меня обокрали. Не хотел на старости лет выглядеть дураком. Ну, а слуги… сделал как могли. И сработало же! Спасибо, что нашли бедняжку.

Зелис поднялся и протянул мне руку.

– Уверен, не сама она это придумала. Она девочка молодая, глупая, наивная. Уж точно кто-то подсказал. Я, с вашего позволения, верну ее домой, а потом и на кухню, коли она своих подельников сдаст.

Я попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Татуировка обручения горела на запястье так, будто отчим специально усиливал боль, заставляя меня замолчать. Как я могла не подумать о том, чтобы избавиться от неё раньше?!

Я отчаянно посмотрела на Александра, но увидела лишь разочарование и холодное равнодушие. Взгляд его стал совершенно пустым, словно всё очарование разом исчезло.

– Что ж, – произнёс он наконец ровно и сухо, не глядя на меня, – если это действительно мошенница, я готов признать правоту брата.

– Но ты же только что уверял, что любишь её несмотря ни на что, – холодно съязвил Филипп.

– Филипп! – резко вмешалась их мать, строго взглянув на сына, – хватит! Ты оказался прав, но не нужно так давить на брата.

Я почувствовала себя совершенно покинутой и одинокой среди этих драконов, которым была чужой и не нужной.

Отчим же лишь усмехнулся и встал из-за стола.

– Благодарю за прекрасный завтрак и за то, что вернули беглянку. Скоро зимнепраздник, и нам уже пора домой, – он шагнул ко мне, протягивая руку, и от этого жеста я похолодела до кончиков пальцев.

Но внезапно дорогу ему преградил Филипп. Он не двигался с места и спокойно встретил уверенный взгляд Зелиса.

– С вашего позволения, мы сами её допросим, – жёстко и решительно произнёс он. – А после пришлём вам бумаги с её признанием.

Зелис нахмурился, в его янтарных глазах вспыхнула ярость, которую он тут же тщательно спрятал за вежливой улыбкой.

– Это совершенно лишнее.

– Я настаиваю, – холодно ответил Филипп.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно в безмолвной схватке. Затем отчим медленно кивнул, отступая назад.

– Что ж, как пожелаете. Но я буду ждать вашего письма. И скоро.

Филипп протянул ему руку и Зелис с неохотой пожал ее, бросив на меня последний, предупреждающий взгляд. А потом он вышел из комнаты, оставив меня в полной растерянности.

Я посмотрела на Филиппа, чувствуя, как по щекам снова начинают катиться слёзы. Но он не смотрел на меня, провожал взглядом моего отчима.

Филипп стоял неподвижно, глядя вслед ушедшему Зелису, пока тишина в комнате не стала совсем невыносимой. Затем он медленно развернулся и встретился взглядом с бабушкой Еленой. Она строго и вопросительно смотрела на внука, ожидая его слов.