–Не понимаю, зачем Скайрон принес эту девушку сюда? – вздохнул отец семейства, – не семейный сбор, а череда скандалов.

– Не знаю, – покачал головой Филипп, – А еще я не знаю, почему Зелис нам солгал.

– Как это солгал? – удивилась Елена.

– Я пожал ему руку, чтобы убедиться. У него на запястье татуировка. Он обручился с Тиной. И я догадываюсь почему…

Все удивлённо смотрели на Филиппа, в полной тишине ожидая его объяснений, но он лишь медленно покачал головой и ответил ровным голосом:

– Нет. Больше никаких догадок и домыслов я озвучивать не буду, пока не соберу факты. Я уже достаточно… надумывал.

Филипп впервые за долгое время посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. В его глазах читалась тревога, смешанная с грустью, которой я совсем не ожидала от этого сурового и всегда холодного дракона.

– Прошу прощения, – тихо произнёс он, подходя и протягивая мне белоснежный платок.

Я неуверенно взяла его и быстро промокнула слёзы, стараясь избегать его взгляда. Филипп отвернулся и кивнул в сторону двери:

– Позвольте, я провожу вас в комнату. Пэм, – обратился он к служанке, – будьте добры, принесите туда завтрак.

Пэм поспешно кивнула и скрылась на кухне, а мы с Филиппом молча направились по лестнице наверх. Я чувствовала себя ужасно неловко, и он тоже не проронил ни слова, пока мы не остановились возле моей двери.

Филипп медленно достал из кармана маленький ключ и, не поднимая глаз, протянул его мне.

Я замерла, не зная, что сказать и как себя вести. Сердце всё ещё стучало неровно, и я ждала, сама не зная чего. Возможно, ещё одних извинений, или объяснений – хоть чего-нибудь, чтобы окончательно понять, что же происходит.

Он, словно прочитав мои мысли, заговорил первым, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, с едва заметной хрипотцой:

– Можете не ждать от меня новых извинений. Их не будет. Я прекрасно понимаю, что уже натворил достаточно и знаю, что такое не прощают. Но обещаю вам одно: достаточно вашего слова – и Зелис больше никогда вас не увидит. Я не позволю ему вас обидеть. Без приглашения он не попадет в поместье. Вам больше нечего бояться.

Слова Филиппа прозвучали настолько искренне и твёрдо, что у меня перехватило дыхание. Щёки вспыхнули жаром, я почувствовала, как сильно покраснела, и опустила взгляд на пол, пытаясь подобрать нужные слова:

– Я… благодарна вам… и, может быть…

Но тут послышались быстрые шаги по лестнице, и Пэм, слегка запыхавшись, появилась на пороге с подносом завтрака:

– Вот и я, дорогая, несу вкусненькое!

Филипп отступил назад, вежливо кивнул экономке и, не говоря больше ни слова, удалился, оставив меня в полном смятении.

Я села за небольшой столик у окна, и Пэм тут же заботливо выставила передо мной тарелки с завтраком: горячие булочки, варенье, сыр, и ароматный чай с травами, от которого пахло уютом и спокойствием.

– Покушай как следует, дорогая, – тихо сказала Пэм и вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я вздохнула и устало опустилась на стул. Мысли путались, но постепенно начали приходить в порядок. Последние сутки оказались такими тяжелыми, что я едва успевала их осмыслить.

Предательство Александра до сих пор свербело в груди болью и обидой, хотя на душе стало гораздо легче.

Не нужно больше лгать, выкручиваться и выходить замуж за того, кто мной просто воспользовался.

Определенно, честность лучше вранья. Я поняла, что постепенно ко мне возвращается желание жить, вместе с аппетитом.

Я уже потянулась к чашке чая, как вдруг из-под кровати раздался тихий, но настойчивый писк.