– А что такое? Вы уже расстались? – снисходительно улыбается.

Да что за хрень-то такая творится?!

И кто, интересно, рассказал моей матери о Мальвине?

Узнаю – уволю!

– Нет! – прокашливаюсь и натянуто улыбаюсь. – У нас всё просто замечательно, мы обязательно придём!

– Вот и чудненько! – мама игриво машет правой рукой и скрывается в дверном проёме.

Она уходит, а я обхватываю двумя руками голову и рычу в прямом смысле слова. Терпеть не могу, когда что-либо выходит из-под моего контроля, но последние дни творится какой-то бардак. А я даже отдалённо не представляю, что со всем этим делать.

Александр

Десять цифр на экране моего телефона не дают покоя. Палец так и тянется отправить вызов, но я всеми силами держу себя в руках.

Звонить Мальвине – не самая лучшая идея. Во-первых, не факт, что девушка вернулась из своего родного города, а во-вторых, что я ей скажу? Играть роль моей невесты она отказалась наотрез, что вполне логично. Я бы и сам на такую афёру не согласился, предложи мне кто-нибудь подобное.

Но сейчас на кону стоит не только моя репутация, но ещё и обещание, данное матери. Дело не в том, что я хочу выполнить её просьбу, нет, просто я чувствую непреодолимое желание доказать родительнице, что она не права.

Только как это сделать, если девушка, которая может мне помочь, находится за несколько десятков километров?

– Александр Юрьевич, – слышу голос Тони, а потом вижу и её саму.

Волосы – гимн пергидролю – собраны в высокий хвост, который скачет в разные стороны от резких движений девушки.

Не пойму, моя секретарша одевается в магазине для взрослых? Какого хрена она припёрлась на работу в коротком топе и кожаных шортах? Вот что бывает, когда человек не знает чувства меры.

И самое удивительное, что я сам виноват. Когда принимал Тоню на работу, сказал, что дресс-код она может не соблюдать. К педагогам, конечно, отношение строже, ведь они работают с детьми. А своей секретарше по глупости позволил нарушать некоторые правила, хотел, чтобы в центре хоть кто-то радовал мой взор. Если бы знал, что до крайностей дойдёт.

Стучу пальцами по столу: надо бы сказать Тоне, чтобы в таком виде на работу больше не приходила. Или вообще, чтобы на глаза мне не показывалась.

О, нет, что за бедлам у меня в голове? Кажется, ещё немного, и я свихнусь.

– Чего тебе, Стрельцова? – рычу на девушку.

– Там это, Остапенко к вам ломится, впускать?

Секретарша кривится так, словно от того, что произнесла фамилию Мальвины, испортила себе макияж на неестественно пухлых губах.

– Впускать, Стрельцова, немедленно! – ору на подчинённую и тут же встаю из-за стола.

Размалёванная дура пулей уносится из кабинета, а я радуюсь своему неожиданному везению. Мальвина сама ко мне пришла, это хороший знак, верно?

Подхожу к окну, отодвигаю штору и смотрю на вечерний город. Яркие фонари освещают улицу, а вывески магазинов мелькают так, что начинает рябить в глазах. До нового года ещё два месяца, а город уже похож на одну большую праздничную ёлку.

Кажется, что проходит вечность прежде, чем слышу за спиной звук шагов. Странно, и почему я так сильно нервничаю? Даже по спине волна жара проносится.

– Добрый вечер, – тихий голос вызывает внутри меня какие-то странные чувства. Губы сами растягиваются в улыбке, а сердце бьётся так, словно я пробежал дополнительную дистанцию.

– Добрый вечер, – отвечаю в тон девушке, стараясь ни в коем случае не выдать своего внутреннего состояния. Оборачиваюсь.

Светлые длинные волосы сплетены в косу, кончик которой находится в руках у девчонки. Она наматывает его на палец, морщится и разматывает обратно. Повторяет это действие снова и снова. Забавная.

– Мы можем поговорить? – следующая фраза звучит ещё тише, чем приветствие, и я начинаю переживать, что причина не в волнении, которое испытывает Мальвина из-за предстоящего разговора. А вдруг она опять чувствует себя нехорошо и в обморок упасть собирается?

– Присаживайся, – жестом указываю на диван, намереваясь таким образом предотвратить потерю сознания. В смысле, поберечь свои нервы.

– Спасибо, – кладёт рядом сумку и складывает руки в замок.

Девушка всем видом демонстрирует неподдельное спокойствие, а точнее, пытается сделать вид. Я ровным широким шагом иду к своему столу и сажусь за него.

– О чём ты хочешь поговорить? – спрашиваю мягким тоном.

– Александр Юрьевич, – она опускает взгляд. Видно, что ей непросто даётся каждое слово. Мальвина шумно сглатывает и начинает теребить край тёмно-серого пальто. Нервничает.

– Да, Остапенко, я тебя внимательно слушаю.

– Я… не знаю, с чего начать, – бубнит себе под нос. Опять.

Первым порывом хочется накричать на неё за то, что опять лепечет что-то, но вовремя одёргиваю себя. Мальвина больше не моя подчинённая, да и ни к чему мне сейчас портить с ней отношения бессмысленными разборками.