Красовский довольно странно смотрит на меня. Его светлые глаза становятся темнее, а взгляд блуждает по моему лицу. Кажется, что он старательно изучает каждую черту, попеременно останавливаясь то на губах, то глядя прямо в глаза.

В какой-то момент мне начинает казаться, что лицо мужчины стало ближе. С каждой секундой он сокращает те несчастные сантиметры, которые разделяют нас от неминуемой пропасти. И я мысленно радуюсь тому, что Стефания убежала в комнату, после того как доела свой ужин. Ей ни к чему видеть наше немое противостояние. Хоть и противостоим мы на самом деле ни друг другу, а каждый себе, своим желаниям.

– Какой мультфильм? – шепчу, не отрывая взгляда от губ Красовского. Такой форме позавидует любая девушка – пухлые, чётко очерченные и до безумия манящие.

– Что? – его голос звучит с заметной хрипотцой, а пальцы ещё сильнее сжимают мои плечи.

– Какой мультик будем смотреть? – я медленно прихожу в себя, хоть и продолжаю ощущать лёгкое покалывание вдоль позвоночника.

Взгляд мужчины меняется вмиг. Кажется, что стоило мне моргнуть, и человека напротив заменил его клон, таким холодным сейчас выглядит босс. Он убирает свои горячие руки с моих плеч, и мне тут же становится холодно, словно я в одной футболке вышла на мороз. Хочется попросить, чтобы он вернул всё, как было, но я собственноручно разрушила очарование момента. А заодно разорвала невидимую нить, соединяющую наши сердца.

– Я сейчас пойду, посоветуюсь со Стефанией, – машет в сторону дверного проёма и исчезает из кухни, старательно пряча глаза.

А я вдруг неожиданно понимаю, с какой опасной тропы только что свернула. Точнее, удержала себя от того, чтобы ступить на этот путь.

Мы с Красовским из разных миров, и я не вижу объективных причин такому мужчине влюбляться в простушку вроде меня. Главное, продержаться теперь полгода, которые мне предстоит быть фиктивной женой босса. Ведь до свадьбы остаётся всего лишь два дня.

Александр

– А почему ты уже одета? – слышу недовольное бурчание сквозь дымку сна, но не придаю значения и переворачиваюсь на другой бок.

Голос кажется подозрительно знакомым, и интонацию эту я знаю – она не сулит ничего хорошего.

– Я так и думала, что сын подсунул мне фальшивку, – выплевывает голос матери, и я неожиданно широко распахиваю глаза.

Сон как рукой сняло, а сам я резко подскакиваю в постели и сажусь на край кровати. Какого хрена здесь творится?

Неохотно плетусь в сторону гостиной, из которой доносятся голоса – недовольный родительницы и тихий Мальвины.

– Просто я встала раньше, чтобы приготовить Александру Юрь… – девушка замолкает на полуслове, – С-саше завтрак.

Возможно, мне кажется, но голос Мальвины дрожит, вызывая внутри меня незнакомую ранее тревогу.

– Что здесь происходит? – рычу. Широко распахиваю дверь своей спальни, и та с грохотом бьется о стену.

Напротив меня стоит мать – в своей любимой дублёнке с цветным, ядовито-красным мехом. А на губах у неё красуется надменная улыбка – улыбка настоящей победительницы.

– Ты думал, я дура совсем? – произносит мать, отвернув лицо в сторону. Говорит она со мной, но при этом смотрит на мою новоиспечённую супругу.

– Я ещё раз спрашиваю. Что? Здесь? Происходит? – выделяю каждое слово.

– Давай, сынок, без посторонних поговорим, – мать вдруг меняет свой ядовитый тон на дружелюбный. Получается почти правдоподобно.

Бросаю взгляд на Мальвину, которая начинает пятиться в сторону кухни. В лёгкой бежевой футболке и светло-голубых джинсах, она кажется мне такой хрупкой, беззащитной.

Хочется подойти к девчонке, схватить в охапку, прижать к себе и не отпускать. Вдыхать карамельный аромат её кожи, или волос, не знаю, что конкретно источает этот волшебный запах. Но очень хочу узнать.

– Если ты вдруг забыла, мам, то со вчерашнего дня Мальвина – моя законная жена, – уточняю как бы невзначай, непрозрачно намекая родительнице на её неправоту.

Вообще-то, я злюсь. На мать, что посмела заявиться ко мне в квартиру так бесцеремонно. И если бы не Мальвина, которая одним своим видом заставила меня забыть все обиды, то Валентина Красовская уже стояла бы за дверью. На лестничной площадке.

– Законная, да, но настоящая ли? – прищуривается женщина и смотрит на меня пристально.

Наивная. Это в детстве я тушевался от её взгляда и выкладывал всё, как на духу. Теперь же мне, взрослому мужику, эти хитрые приёмчики нипочём.

– Что за вопросы? – деланно возмущаюсь, подхожу к Мальвине и закидываю руку к ней на плечо. Рывком притягиваю девушку к себе, не сводя при этом взгляда со своей матери.

Слегка небрежно, но зато довольно собственнически чмокаю жену в висок. В конце концов, мать должна понимать, что большего доказательства наших «искренних» чувств она не увидит.