Александр Юрьевич обходит меня и протягивает руки к малышке. Глядя на эту картину, я напрочь забываю о том, что с меня капает кофейная жижа, и неплохо бы привести себя и помещение в порядок.

Стефания утыкается в плечо Красовского, издаёт ещё один всхлип и затихает, словно не она только что кричала до звона в ушах.

Не теряя ни минуты, я спешу в спальню, чтобы переодеться.

Навожу порядок на кухне, периодически бросая взгляд в сторону босса и племянницы.

– Как? – шепчу одними губами, когда встречаюсь взглядом с мужчиной.

– Всё хорошо, – отвечает подобным мне способом и выставляет вперёд одну руку с поднятым вверх большим пальцем. Второй рукой он не перестаёт гладить малышку по волосам и спине, приговаривая при этом какие-то утешительные слова.

Наверное, из Красовского получится хороший отец. В будущем. В его будущем.

Раскладываю картофельное пюре и тефтели по тарелкам и иду в гостиную, чтобы позвать племянницу и босса на ужин. Открываю дверь и понимаю, что не могу вымолвить ни слова, так меня впечатлила представшая перед глазами картина.

Красовский сидит на полу, без пиджака, а рукава рубашки закатаны по самый локоть. В таком виде его руки кажутся ещё сильнее и красивее, чем обычно.

Напротив мужчины сидит Стефания, а между ними возвышается стена из пластмассовых кубиков, и откуда они здесь взялись, мне остаётся только догадываться. Подозреваю, набор был в одном из тех пакетов, которые Красовский вынес из супермаркета.

– Кхм, – демонстративно прокашливаюсь, чтобы привлечь внимание увлечённой строительством башни парочки.

– Мальвина, – мужчина сразу становится серьёзным и немного хмурым. Почему он так реагирует на моё появление?

– Я там, – жестом указываю за свою спину, – ужин приготовила, небольшой. Если вы не против, то можем вместе…

Договорить не получается, потому что буквы просто отказываются складываться в слова от взгляда мужчины: острого, выжигающего внутренности.

– Я не против, – сглатывает Александр Юрьевич, – вместе.

И мне отчего-то кажется, что думает он вовсе не об ужине.

Мужчина поднимается в полный рост, но не успевает сделать хотя бы шаг, как за его запястье неожиданно цепляется Стешка.

– А! – возмущается, хмуря аккуратные бровки.

– Что такое, малыш? Думала, без тебя уйду? – Красовский улыбается, да и в целом его голос звучит гораздо веселее.

И пока я прихожу в себя от внезапно возникшего ступора, мужчина подхватывает малышку, сажает её на свои плечи и выходит из гостиной.

Моего слуха касается заливистый смех девочки вперемешку с басистым хохотом мужчины, но я продолжаю стоять, как вкопанная. Что это сейчас было?

Стефания неплохо ладила с Мариной, но ни разу не издала ни звука в её присутствии. Подруга понимала, что ребёнок в принципе не разговаривает, и поэтому относилась к этому нормально. Но отчего вдруг малышка решила подружиться с Красовским и даже удостоила его своего обращения, мне не понятно.

– Мы со Стешей решили мультфильм посмотреть после ужина, ты с нами? – беззаботно сообщает босс, отодвигая в сторону опустевшую тарелку.

Смотрю на этих двоих и чувствую, как мои глаза расширяются от удивления, а челюсть стремительно падает вниз. Как такое вообще возможно?

Моя малышка, которая полгода назад пережила трагедию и с трудом находит общий язык с чужими людьми, буквально за один вечер подружилась с Красовским. Сидит теперь и кивает в подтверждение слов мужчины.

– Да, – я поднимаюсь с места, – только со стола уберу.

Говорить стараюсь как можно бесстрастней, чтобы не выдать своего истинного состояния. Меня разрывает на части от избытка чувств, поселившихся в сердце.

Как бы я не хорохорилась, мне всего двадцать лет, и я по-прежнему верю в сказку. А рядом с боссом и того хуже, начинаю фантазировать о том, чего в моей жизни никогда не будет.

Вот сейчас, например, смотрю на мужчину, и мне хочется думать о том, что у нас настоящая семья. Он, я и Стефания.

Кажется, Красовский встанет из-за стола, подойдёт ко мне, поцелует и скажет: «Спасибо, любимая, давай, я помогу тебе!»

– Спасибо, Мальвина, давай, я помогу тебе, – словно, сквозь дымку, доносится голос мужчины, но я его совершенно не слышу.

Точнее слышу, но не воспринимаю. Улыбаюсь собственным мыслям в попытке ухватиться за ускользающую мечту, которая растворяется, словно сон, от мелькающих щелчков перед моим носом.

– Мальвина, – тянет босс, – Мальвина! – немного повышает голос, сгоняя морок окончательно.

– Ах! – вздыхаю, понимая, что стала жертвой наваждения. – Извините, Александр Юрьевич, извините!

Бессвязно бормочу слова оправдания, нарезая круги вокруг стола и собирая с него грязную посуду.

– Мальвина! – босс впивается пальцами в мои плечи и буквально заставляет мои ноги врасти в пол.

– Да, Александр Юрьевич! – я по-прежнему не оставляю попыток держать лицо, но с каждым мгновением это делать всё сложнее и сложнее.