Словно неведомая сила отрывает меня от пола и впечатывает в крепкий торс, но я запоздало понимаю, что это руки Красовского. Они держат меня в воздухе, не давая вырваться из сладкого плена.

Кажется, что поцелуй длится вечность. Он одновременно лишает возможности вдохнуть полной грудью, но вместе с тем дарит заряд новых сил.

– Мальвина, – шепчет мне в губы, давая нам обоим небольшую передышку, – ты сведёшь меня с ума так.

Его слова отрезвляют, и я понимаю, что пока ещё могу руководить ситуацией. А значит неплохо бы взять инициативу в свои руки и остановить мужчину, но очередной рывок, касание горячих губ, и искры в глазах отключают мозг.

Прихожу в себя только тогда, когда халат падает на пол, а кожи касается прохладный воздух. В ванной достаточно тепло, я бы сказал, даже слишком, но меня охватывает паника. И оттого становится зябко, а колючие мурашки впиваются в кожу.

– Тебе страшно? – шепчет мягкий голос мужчины, вмиг считавшего моё состояние.

Не успеваю ничего ответить, потому что очередной поцелуй выбивает воздух из лёгких. И хоровод мыслей кружится в голове, но все они безумно похожи между собой и сводятся к одному единственному вопросу: чем это всё закончится?

С трудом, но мне удаётся взять себя в руки и остановить то безумие, которое зарождается в этот миг, здесь, в ванной комнате, которая кажется теперь такой тесной. Словно маленькая клетка, в которой заперли двух обезумевших людей.

– Саш, – произношу на выдохе, – пожалуйста…

Взгляд, горящий огнём и страстью, прожигает меня насквозь, но Красовскому всё-таки удаётся понять, чего я хочу. Он всё ещё тяжело дышит после марафона, который мы тут устроили, но руки мужчина держит при себе.

Красовский утыкается лбом в дверь возле моего плеча и переводит дыхание, а потом открывает её и выходит из ванной, оставив меня одну и не сказав ни слова.

Александр

– Да, – мать грустно вздыхает и опускает глаза в пол, – я приняла решение уехать. Мы с Арчи приняли решение уехать, чтобы не мешать тебе.

Одной рукой она смахивает с щеки невидимую слезу, а вторую забрасыват на подлокотник дивана, на котором сидит.

В короткие сроки кабинет руководителя «Развития» стал слишком тесным для нас двоих.

Я шумно выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Смотреть на это представление больше нет сил. После вчерашнего вечера ещё в себя не пришёл, и надеялся отвлечься с помощью работы. С матерью пустые разговоры разговаривать в планы точно не входило.

К тому же, Мальвину с утра ещё не видел. Встал пораньше и в центр поехал, а она, словно нарочно, не вышла из спальни.

Я понимаю, что перешёл границы: утром впервые поцеловал, а уже вечером захотел большего. Но ведь и она не была против, не отталкивала меня, не сопротивлялась. Хоть и дала понять, что для неё такое стремительное развитие отношений неприемлемо.

С другой стороны, я в какой-то степени рад, что Мальвина оказалась такой неискушённой и трепетной. Она в корне отличается от всех остальных женщин, с которыми мне довелось быть знакомым.

Это как если бы я был в ювелирном магазине, и на витрине сплошь стояли дорогие разноцветные коробки. Когда кажется, что откроешь любую, и внутри окажется невероятной красоты бриллиант, но каждый раз натыкаешься на пустоту. А потом среди этого пёстрого многообразия ты замечаешь невзрачный камешек – без красочной упаковки. И только настоящий мастер поймёт, что перед ним алмаз. Не огранённый, но очень ценный.

– Если хочешь, то можешь вместе со своей Мариной в наш дом переехать, ты ведь до моего приезда там жил, – мать пытается сделать мне одолжение и вызвать жалость с моей стороны.

– Мальвина, мама, мою жену зовут Мальвина, – цежу, выделяя стальным тоном каждое слово.

Если я и раньше с трудом сносил негатив в сторону этой девушки, то теперь, когда она стала для меня чем-то большим, чем просто фиктивная жена, я такое отношения терпеть не буду.

Мама хмыкает и отворачивается в сторону двери, словно я её обидел своим замечанием. Да, возможно, в последнее время я и был недостаточно деликатен с ней, и позволял иногда грубость. Но и она вместе с этим своим Арчи не раз вмешивалась в то, что её вообще не касалось.

– Мам, – шумно выдыхаю, предчувствуя, что наш разговор ещё не скоро закончится. Единственное, чего я сейчас хочу, это выйти из кабинета и отправиться на поиски Мальвины. Мне плевать, если у неё идёт занятие, я подвину любого, кто встанет на моём пути к этой девушке. Потому что ни о ком другом уже думать не могу, Остапенко поселилась в сердце, заполонила собой мозг и вверх дном перевернула моё представление о жизни.

– Что «мама»? – женщина передёргивает плечами и смотрит на меня исподлобья. Продолжает играть.

– Ты мне не мешаешь, зачем хочешь уехать? Ты же планировала разделить со мной тяготы руководства? – последняя фраза звучит с явным сарказмом, но я ничего не могу с собой поделать.