– Ты не расстраивайся, — попыталась утешить меня Зоя. — Такие мужики — они с одной долго не задерживаются. Их чтобы в стойло загнать – вся жизнь уйдет. От внимания бабского совсем ошашели, разбаловали их, сволочей! Ну да ладно. У тебя вон, Антоша твой есть! Разобрались с ним? Что там ему бывшая названивает?

— Разобрались, – выдохнула.

Я смотрела в окно, на чистое небо и думала: красивая, высокая, худая. Всё, что не есть я. Я — просто пышка из школьной теплицы, с которой было весело пошалить. Толстушка из прошлого, что занимает самую нижнюю строчку в списке на доске объявлений.

— Лина, — позвала Зоя. — Ты, давай, очнись. Смена началась, мужиков этих из головы выброси.

Я кивнула. Вышла из сестринской и свернула в ординаторскую, где у меня лежал халат.

В голове стучало: «Свинка Пеппа».

Джип.

Красивая женщина.

Дагаев предатель.

И вор Антон.

День только начался, а я уже мечтаю, чтобы закончился!

Глава 14

Антон позвонил ближе к вечеру, когда я уже зашивала пациенту глубокий порез на ладони и мысленно была в операционной, а не в разборках с бывшим. Телефон завибрировал в кармане халата, и я, чертыхнувшись, сначала закончила с пациентом.

Потом сняла перчатки, сунула телефон между ухом и плечом и вышла в коридор.

Сама набрала его номер.

— Лин, привет. Занят был, работал. Ты там чего пишешь? Про украшения какие-то? Я не понял.

— Ну да, не понял, – хмыкнула. – Ты вчера оставался в квартире? И дверь не закрыл. Забрал мои украшения...

— Ничего я не брал! — голос у него был удивлённый, почти искренний. — Я уехал в травмпункт, этот твой медведь нос мне сломал, если что. Дверь закрыть забыл, да. Торопился. Но украшения твои мне не нужны. Я, наоборот, извинений ждал.

— А еще чего?! Антон, не ври! Ящик открыт, шкатулка пустая. Это не воры, потому что ничего больше не тронуто.

— Лина, я понятия не имею, где твои побрякушки — выдохнул он с раздражением. — Может, сама куда-то дела и забыла? А теперь обвиняешь меня.

— Я не страдаю потерей памяти. Антон, я дала тебе шанс вернуть всё по-хорошему. Я не заявила в полицию только потому…

— Заявляй, — перебил он агрессивно. — Заявляй, если тебе так легче! Но я ничего не брал. Два года мы жили вместе, и ты теперь обвиняешь меня в краже? Лина, это низко. Может, мне тоже стоит заявить на этого бугая, который мне тяжкие телесные нанес, м?

Я на секунду зависла, задумалась.

Может, и правда, он не брал? Может, кто-то из подъезда зашёл, пока дверь была открыта? Но тогда почему только украшения? Ноутбук стоит на столе, планшет — на тумбочке, ничего не тронули.

— Если тебе так важны эти цацки, — продолжал Антон, — я куплю тебе новые. Серёжки, цепочку, что хочешь. Только не надо меня обвинять в том, чего я не делал.

— Новые? — внутри колыхнулось возмущение. — На какие деньги ты собрался их покупать? Ты еще вчера просил у меня взаймы для своей Вероники!

— Заработаю, – буркнул он и замолчал.

Я слышала его дыхание — тяжёлое, обиженное.

— Антон, нет, между нами все кончено. Просто возвращай всё, что взял. И разойдёмся миром.

— Ничего я не брал. И вопрос закрыт, — резко сказал он и бросил трубку.

Я стояла с телефоном в руке, на смолкнувшую трубку смотрела, и верить не хотелось, что у нас сложилось все именно так, что два года прошли впустую, боже, да и как у него совести хватает?

Он обоворвал меня ради своей Вероники, а теперь отпирается до последнего!

Медсестра позвала меня. Я выдохнула, натянула новые перчатки и вернулась к работе. Но внутри червём точила мысль: может, это, правда, не Антон?

Стечение обстоятельств...

Господи, и как быть?

Закончив с пациентом, я заполнила историю болезни, отпросилась со смены и поехала в отделение.

Заявление я все равно подам.

Права Зоя, мою доброту никто не ценит, все только пользуются.

И Антон уверен, что у меня духу не хватит пойти в полицию.

Но я пойду.

Антону не отвертеться.

АРС

Я вышел от следователя в половине одиннадцатого вечера, и голова гудела, будто меня там били кувалдой. Восемь часов допросов, очных ставок, бумаг, которые адвокат подавал уже в пятой копии, и всё одно и то же.

Но, главное, просвет в моем деле есть.

И пусть та перестрелка, после которой я в больничку к Малышкиной угодил, репутацию мою еще немного подпортила.

Но так просто никто меня не посадит.

В коридоре ждал помощник. Лицо усталое, желваки играют.

— Ну что?

— Пока отпустили под подписку, — я закурил прямо у выхода — плевать на запрет. — Материалы передают в суд.

— Плохо?