Глубоко, почти грубо, размашисто...

Я целовала его в ответ, сжимала мужские плечи, впивалась ногтями в рубашку, и шептала что-то бессвязное в ритме его толчков. Он кончил с рыком — уткнувшись лицом в мою шею, тяжело дыша, пульсируя внутри. Мы лежали неподвижно, вспотевшие и обессиленные.

— Завтра рыбалка. С твоим отцом. Пойдешь с нами? – вдруг выдохнул Дагаев.

— Я рыбу ловить не люблю.

— А я люблю, — он приподнялся и выскользнул. — Но больше люблю тебя трахать. Этим и займемся на выходных, пышка. Сразу после того, как...

– Лина, – раздался за дверью голос мамы, встревоженный и хриплый, – ты там? Я захожу, – сказала она.

И дверь скрипнула.

Глава 26

Скрип двери прозвучал как гром среди ясного неба. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дагаев, который в этот момент лежал на мне, тяжелый, потный, отреагировал мгновенно. Он перекатился на кровать, и рухнул на пол между постелью и окном.

– Лина? – дверь распахнулась.

— Сейчас! — отозвалась сипло и вскочила с постели. Метнулась к двери, на ходу запахивая халат, и встала на пороге, преграждая маме путь. — Мам, ты чего? Я уже сплю.

Мама стояла на пороге и точно так же куталась в розовый халат, на голове у нее были мягкие бигуди. В руке — кружка с водой, наверное, пить захотела.

— Я слышала шум из твоей комнаты. Ты кричала?

— Не было шума, — постаралась улыбнуться как можно естественнее. — И я не кричала. Тебе показалось.

— Мне не показалось, — мама прищурилась. — Я отчетливо слышала какой-то стук. И голоса.

— Голоса? — я засмеялась — слишком громко, слишком нервно. — Мам, я одна. С кем мне разговаривать? С зайцами?

Я кивнула на плюшевых зайцев, которые сидели на полке. Мама сощурилась, разглядывая их в темноте спальни и снова посмотрела на меня.

— Ну, не знаю… Может, окно скрипнуло? Подумала уже, что воры забрались.

—Да какие воры... Наверное, ветка. Там под окном старая яблоня, ее давно пора обрезать. Ты папе скажи.

Мама не двигалась с места. Я представляла, как у меня за спиной, в двух метрах, на полу лежит потный, наглый мужчина. И если его тут у меня застукают – это будет настоящий позор, мы будто старшеклассники какие-то, прячемся от родителей...

И это Дагаев виноват, если бы не прикинулся новым соседом, я бы не оказалась в таком положении!

— Мам, давай завтра поговорим, а? Я очень устала. Смены, потом эта дорога…

— Ладно, ладно, — она вздохнула, но не уходила. — Знаешь, Лин, а я все думаю про нашего нового соседа. Этот Арс — такой замечательный мужчина! Ты все же присмотрись к нему. Я бы хотела внуков, знаешь ли. А ты представь только, какие детки получатся у вас с этим красавцем. Он им свою породу передаст, кровь свою горячую...

— Мам! — я чуть не закричала от отчаяния. Как наяву, увидела широкую ухмылку Дагаева, который слушал о себе комплименты. — Давай поговорим об этом завтра. Утром. Хорошо? Спокойной ночи.

Я чмокнула ее в щеку и начала закрывать дверь. Мама еще что-то говорила про «молодых людей» и «потерянное время,», мол, ничего нашему поколению не надо, а вот она в моем возрасте уже меня воспитывала... но я уже не слушала. Закрыла дверь, повернула ключ в замке — тихо, чтобы не щелкнуло.

И прислонилась спиной к двери, выдыхая.

— Фух, — донеслось с пола. — Чуть не поймали. Однако, Малышкина. Такого адреналина у меня не было, даже когда заключал сделки на миллионы. А уж как меня сейчас хвалили... Ты бы к маме-то прислушалась, пышка моя!

– Тш-ш-ш! – шикнула. Придвинулась к двери – шаги мамы удалялись по коридору.

Дагаев поднялся, отряхнулся и начал невозмутимо застегивать брюки. Месяц освещал его тело в расстегнутой рубашке — татуировки и мышцы. Я невольно подумала, что он только что был возбужден, и твердая плоть липла к моей коже...

Проклятье!

— Зачем ты, вообще, приперся сюда? — зашептала я злобно. — Ты хоть представляешь, что было бы, если бы тебя увидели?

— Представляю, — он защелкнул ремень. — Пришлось бы сказать маме, что я твой жених. А то получилось бы как-то безнравственно.

— А у тебя вранье твое в крови? Ляпнуть что-то, как воды выпить?

— Малышкина, обычно женщина, которая только что испытала оргазм, выглядит более довольной. И ведет себя поласковее. Не хватило, еще напрашиваешься? Так ты скажи прямо, – он усмхенулся и шагнул на меня.

Я покраснела. Вся. От корней волос до пяток.

— Ты… ты невыносим.