И на ухо прорычал хриплый бас:

— Здравствуй, пампушка. Не ждала меня, что ли? По магазинам гуляешь, – он выхватил пакет из моих рук и швырнул его в угол. – Это тебе сейчас не понадобится. Я ведь весь день думал. Как бы побыстрее закончить дела. И разобраться с тобой.

– Дагаев, тот укол был вынужденной мерой, – с трудом увернулась от его руки. – И если ты сейчас же меня не отпустишь – я закричу.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Малышкина, – он в глаза мне неотрывно смотрит. Хищно, опасно.

Я дрожу.

Он отстранился немного.

Руку вытянул и нажал кнопку.

Закрылись двери.

– Да и кричать ты пока не сможешь, – сказал Дагаев, усмехнувшись. И начал расстегивать брюки. – Потому что твой рот. Сейчас будет занят очень важным делом. На чем мы с тобой ночью остановились? Вставай на колени, пышка. И поживее! Я очень злой!

Глава 7

Да ладно? он злой?

А вот я тоже уже тихо закипать начинаю. Проследила за его рукой – татуированные пальцы нажали на панели на стоп, и кабина замерла.

– Так не пойдет! – потянулась и тоже надавила на кнопку. – Дагаев, ничего не будет. Застегивайся обратно!

Лифт дернулся, и поехал дальше.

— Будет, Малышкина. Ты всю серьезность моих намерений, вижу, не понимаешь, – он усмехнулся и снова остановил лифт. – Пока я не получу от тебя, что хочу – не отстану.

Ага, вот так?

Ничего он не получит!

Я упрямо потянулась к панели. Дагаев перехватил мою руку. Я дернулась, он тоже, мы вместе ударили по кнопкам.

Бам!

Лифт затрясся, загудел. Замер.

Свет мигнул — и погас.

Ах.

Полная, абсолютная тьма.

— Боже, — прошептала и ладонь прижала к груди, к колотящемуся сердцу. — Дагаев, ты сломал лифт.

— Я? — его голос в темноте звучал насмешливо. — Это ты виновата, пампушка. Дёргалась, нажимала на всё подряд. А могла просто расслабиться и получать удовольствие. Но так даже лучше, Малышкина. Бежать тебе некуда. Смирись, что ты сегодня моя.

Я нашарила стену, панель. Кнопка вызова диспетчера — вот она.

Нажала.

Писк.

Ничего.

– Черт! – вслух выругалась.

— Вечер, на носу выходные, — спокойно прокомментировал Дагаев. — Даже если кто-то и спасет нас – мы тут часик постоим. А может, и два. Готовься, пышка, – ощутила его приближение.

Глаза к темноте привыкли, и его темный, мощный силуэт надвинулся на меня во тьме грозной тучей.

– Ты специально лифт сломал, – выдохнула и уперлась ладонью в его грудь, не давая шагнуть еще ближе, – Все, Дагаев, стоп! Не приближайся!

– А чего ты боишься? – он руку мою перехватил и навалился на меня, вжал в стену, – в больнице мы с тобой не договорили. Ты трусливо сбежала. Сейчас – иедальный момент выяснить отношения. Закрытое пространство, темнота...

В динамике на панели щелкнуло, и оттуда гаркнул резкий женский голос:

— Диспетчерская. Что у вас?

— Лифт застрял! — закричала я, вырываясь из его горячих лап. — Между этажами! Свет погас! Вытащите нас отсюда!

— Не паникуйте, женщина, – бросила она. – Ждите.

— Сколько?!

— Сколько надо – столько и ждите, – буркнула она нелюбезно, и динамик смолк.

Я шумно выдохнула.

— Ну вот, — голос Дагаева звучал довольным, как у кота, нажравшегося сметаны. — Полчаса у нас точно есть. Чем займёмся, пампушка?

— Молча постоим.

— Нет, давай лучше кое-что обсудим. Почему ты удрала из клиники? Зачем вколола мне снотворное?

— Потому, что ты рукираспускал! — возмутилась. — Трясешь передо мной своим достоинством, думаешь, все вокруг только ждут и радуются, когда ты их осчастливишь?

— На счет всех не знаю, пампушка, но ты сама хотела. Я видел твой взгляд. И как ты на меня облизывалась. Ты хотела меня приласкать.

Я вспыхнула. Какое счастье, что вокруг темнота, и он не видит, что у меня лицо полыхает красным флагом!

— А может, ты сам должен был меня приласкать? – выдохнула и снова ладони выставила, когда он шагнул на меня. – Или ты только получать любишь, а отдавать не привык?

Дагаев молчал секунду. Под ладонями ощущала его горячую, твердую грудь. Его запах — табак и парфюм.

— Не вопрос, пышка, — его голос стал низким, хриплым. Он под кожу забирался, по телу волнующую вибрацию пускал.— Я и сам хочу тебя попробовать. Могу сделать это прямо сейчас.