Он не поверил мне. Заявление приняли, но даже дураку понятно — найдут украшения вряд ли. А если найдут, то не скоро. И этот его намёк: «Может, вы сами их положили куда-то и забыли?»

Конечно, каждый день ведь прячу украшения в бачок унитаза, сразу полную шкатулку, а потом не могу найти!

Я вернулась домой, скинула куртку и первым делом принялась наводить порядок. Бешеный, почти истеричный. Вымела пыль из углов, протёрла полы с хлоркой, выкинула просроченные продукты из холодильника. Всё, что напоминало об Антоне тоже — его кружку с треснувшей ручкой, старый свитер, который он вечно бросал на спинку стула — я все сложила в мусорный пакет.

Методично собрала оставшиеся по углам вещи – джинсы, футболку, дурацкие носки в ромашку.

И решила: не заберёт через два дня – пусть ищет на помойке!

А с меня хватит.

В памяти так и вертелась эта картинка с незапертой дверью, пустой шкатулкой и его сердитый голос в телефоне: «Ничего я не брал». Обиженный, как у ребёнка, которого несправедливо наказали.

Все, я заканчиваю думать о нём. Раз и навсегда выброшу из жизни. Если позвонит — не отвечу. Если придёт — не открою. Антона больше нет.

Точка.

Солнце село. В квартире стало темно. Я включила торшер и плюхнулась на диван с книгой, пока в ванне набиралась вода. Сейчас полежу немного в пене, расслаблюсь.

И спать.

Такие у меня были скромные планы, когда в дверь позвонили. Не один раз, а долго, настойчиво, с перерывами, будто проверяли — есть ли кто дома.

Я подкралась к глазку. На площадке стояли трое. Здоровенные мужики в чёрных куртках. Один — лысый, с татуировкой на шее, другой — с красным лицом, третий — молодой, но с таким взглядом, что мне аж нехорошо стало.

Сразу ясно: по делу пришли.

– Вам кого? – крикнула через дверь.

— Агентство «Финанс-Контроль». Антон Сухоруков здесь проживает?

Я приоткрыла дверь, оставив цепочку.

— Он здесь больше не проживает. А что случилось?

Лысый сунул мне под нос бумагу.

— Антон Валерьевич взял в долг крупную сумму. Возвращать не торопится. По адресу прописки его нет, а этот адрес он указал как фактическое место жительства. Так что мы будем описывать имущество.

— Что вы будете делать? — поразилась. — Это моя квартира. Нет тут его имущества, кроме никому ненужной одежды. Мы с ним даже не женаты!

— Это уже ваше личное дело, — красномордый шагнул вперёд. — Он указал этот адрес. Значит, живёт здесь.

Я попыталась захлопнуть дверь — молодой успел просунуть ногу в огромном ботинке. Цепочка вырвалась из паза с противным звоном.

— Тихо, толстушка, — сказал лысый, входя в коридор. — Никто тебя не тронет, если не будешь мешать. Мы только опишем и изъятое заберём.

Они прошли в комнату. Я за ними, неловко, растерянно, не представляю даже, как гнать теперь отсюда эту троицу!

— Здесь его вещи? — спросил красномордый, ткнув пальцем в коробку, которую я только что собрала.

— Да. Забирайте и проваливайте!

— А вот это? — он подошёл к стеллажу, где лежал мой ноутбук.

— А это моё. Я врач, здесь истории болезней и рабочие программы.

— Предъявите чек.

– Чек? Я купила его три года назад, какой чек?

– Значит, забираем.

Они начали выносить. Сначала — ноутбук. Я пыталась помешать, но один из них схватил меня за плечи, оттащил, а лысый спокойно вынул ноутбук из моих рук и сунул в коробку с вещами Антона. Потом они положили глаз на телевизор. Микроволновку. Утюг.

Когда один из них потянулся к моему новому моющему пылесосу, я не выдержала.

– Не трогайте, хватит! – я схватила за ручку и замахнулась, и шандарахнула пылесом ему по рукам. От удара раскрылся контейнер и вся собранная пыль едким серым облаком влетела ему в лицо.

Мужик выматерился, начал чихать. Второй тут же скрутил меня, заломил руки за спину, так что я вскрикнула, и поволок в ванную.

— Сиди здесь, — рявкнул он. — Не высовывайся, толстушка. А то мы и тебя в залог возьмём. Я, между прочим, люблю баб в теле! - он щербато улыбнулся.

Дверь захлопнулась.

Я услышала, как щёлкнул замок — они заперли меня снаружи.

Господи!

Сначала притихла, поморщилась и потерла руку, которую он мне чуть не вывихнул. Из комнаты доносился грохот — они выносили всё, что плохо лежало. Я слышала, как хлопнула входная дверь один раз, потом другой.

Тишина.

А меня открыть?!

Заколотила в створку ногами, руками, закричала.

Они что, правда, ушли? Боже мой, это какой-то проклятый день, меня уже дважды ограбили!

И все из-за козла Антона!