К обеду я была у ресторана. Настоящего, с белыми скатертями, живой музыкой, швейцаром у входа и меню, где цены заканчивались на невообразимые нули. Я надела единственное приличное платье, которое у меня было, — чёрное, с глубоким вырезом. И пусть Дагаев уже видел меня в нем в баре – неважно.

Я не на свидание иду.

Он обещал помочь с коллекторами.

Надеюсь, он сдержит слово.

Бывший одноклассник уже ждал за столиком у окна. В костюме. Тёмно-синяя тройка, галстук, запонки — серебряные черепашки. Волосы зачёсаны назад, темный взгляд серьезный, внимательный.

Ни следа от того школьного хулигана в кожаной куртке.

Сейчас передо мной сидел успешный бизнесмен.

Такой опасный хищник в люксовой классике от Бриони.

Я села напротив. Официант подал меню. Заказала первое, что попалось, — салат и рыбу. И наши бокалы, как по щелчку, наполнили красным сухим вином.

— Я соскучился, — его чувственные губы растянулись в улыбке.

Это будто его стиль жизни – соблазнение, оно идет из нутра его, как аромат духов, обволакивает.

– Дагаев, лучше сразу скажи, чего хочешь взамен на помощь, – в горле пересохло, и я отпила воды.

Он сощурился. В пальцах сломал зубочистку, которую до этого вертел. Бросил обломки на стол.

– Люблю деловых людей, Малышкина, – бывший одноклассник усмехнулся и придвинулся. – Сразу так сразу. В общем, ничего сложного, пышка моя. Хочу, чтобы ты стала моей спутницей на три вечера.

— Спутницей? – я, наоборот, расстояние между нами увеличивая, откинулась на стуле. – Зачем?

Дагаев повел подбородком. Положил руки на подлокотники — расслабленно, но с такой уверенностью, будто этот ресторан принадлежал ему.

— Слушай внимательно, Малышкина. У меня сейчас через одно место всё идет. Я под следствием, и от этого мой бизнес страдает. На мне висят такие дела, что если я срочно не поправлю репутацию – меня сожрут.

— И как я могу помочь? – растерялась. – Дагаев, я же не следователь. И не волшебник.

— Статус, — перебил он. — У деловых людей всё держится на уважении, Лина. И, пока мою фамилию не начали полоскать – я делать мог что угодно. Сейчас же всем нужна дополнительная гарантия, что я надежный человек, что со мной можно вести дела. И гарантия эта – женщина. Серьезные отношения.

— Ты хочешь, чтобы я строила из себя твою женщину? – в первую секунду даже не поняла, что он это всерьез.

Просто я – ну точно не витрина успешного мужчины.

Да вокруг него толпы моделей вьются, и не только, взять бы хотя бы ту, о которой Зоя говорила на смене, краля, что приехала и забрала его из больницы.

— Да, я хочу, чтобы ты была моей женщиной, Малышкина, – подтвердил Дагаев и начал перчить стейк, который поставил на стол официант. – Три вечера. Я буду решать свои вопросы — встречи, переговоры, может, какие-то мероприятия. Ты будешь на них моей парой.

— И взамен ты поможешь с коллекторами?

— Разумеется.

— А почему бы тебе не попросить ту, — спросила я, стараясь говорить небрежно, — которая тебя из больницы забрала? На чёрном джипе? Почему ты её не попросишь?

Дагаев замер. Наморщился, вспоминая.

И хмыкнул.

— Потому, что это мой адвокат. У неё трое детей и муж-олигарх.

– А...

— Ты – мой идеальный вариант, Малышкина. Незамужняя, взрослая, еще и врач – солидно.

Я слушала его рассуждения и понять не могла, как этот мужчина, который набрасывался на меня в лифте, который ласкал меня в теплице, как он, сидит сейчас и с деловым видом мои достоинства подсчитывает, анализирует меня, будто компьютер.

И ни намека на постель.

— Три вечера? – повторила.

— Три вечера, пока я утрясу главные дела. Сегодня, завтра и послезавтра.

— А три ночи? — вырвалось у меня.

Я сама не поняла, зачем спросила. Он усмехнулся — на этот раз по-настоящему, с искрами в глазах.

— Ну, разумеется, Малышкина. Три ночи само собой входят в этот комплект.

Мы друг напротив друга сидим.

Он неотрывно смотрит в глаза.

Нагло.

Жадно.

Я краснею.

Снова воды отпила холодной, чтобы жар отступил хоть немного.

– Мои партнеры наверняка будут задавать тебе вопросы, – продолжил Дагаев снова деловито. Взял нож и вилку и начал резать мясо. – Кто ты, как мы познакомились. Ты можешь говорить правду. Что мы одноклассники. Дороги наши разошлись после школы. Но судьба свела снова.

Он напомнил про школу, и перед глазами снова встала та доска. Список. «Свинка Пеппа» на последней строчке. И его голос: а что? Я правду написал.