— Арс, — поправил он. — Будь уважительнее, Лина. Особенно когда я на коленях перед тобой.

Он продолжил свое порочное дело — теперь ещё быстрее, ещё настойчивее. Его язык двигался неутомимо, глубоко, ритмично, доводя меня до грани. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как нарастает напряжение — сладкое, невыносимое.

— Боже, я… я сейчас…

— Да, — шепнул он, не отрываясь. — Давай, доктор. Кончи для меня. Я хочу это увидеть.

Я вцепилась в его плечи, вонзила ногти сквозь рубашку — он зарычал от удовольствия.

И в этот момент меня накрыло.

Волной.

Потопом.

Звезды посыпались из глаз — по-настоящему, я смотрела в стеклянный потолок теплицы, где отражалась луна. Я кончала долго, судорожно, с криком, который не могла сдерживать. Он не останавливался — только замедлился, помогая мне растянуть удовольствие, выжать до капли.

— Хорошая девочка, — прошептал Дагаев, когда я обмякла. — Как ты бурно радуешься моим ласкам.

Ноги мелко дрожали. Внутри всё трепетало. Он поднялся — медленно, как хищник, готовый к новой атаке — и навис надо мной.

— Ну, как самочувствие, доктор? – Дагаев облизнул губы, блестящие от моего сока. Его глаза в полумраке горели. – Призналась себе, что сама хочешь меня?

– Ох, – пальцами скользнула по ногам и неловко подтянула трусики, которые болтались на щиколотках. Приподняла бедра, с трудом натянула белье непослушными руками.

– Рановато, Лина, – он перехватил мои руки, когда я хотела одернуть платье. Хищно сощурился. – Есть еще вторая часть программы. Самая жаркая.

– Нет, Арс, не здесь... – я снова вспыхнула под его взглядом. Представила, как он сейчас снимет брюки и возьмет меня прямо тут, на этой лавке, и затихшие волны удовольствия заплескались внутри.

– Почему не здесь? – он взял меня за подбородок и лицо к себе притянул.

Секунду в глаза смотрел и поцеловал в губы. Развартно, сочно, требовательно, в голове у меня все поплыло...

И тут распахнулась дверь.

В лицо ударил яркий свет фонарика.

И гаркнул голос сторожа:

– Это что тут такое? Поганцы, а ну, зачем забрались в теплицу?

Глава 12

Боже, какой позор!

Я соскочила с лавки так резко, что чуть не подвернула лодыжку. Волосы растрёпаны, платье оправлено кое-как, между ног — пульсирующее тепло, которое я не могла унять.

Господи, вот это стыд!

Сторож стоял в дверях теплицы. Низенький, пузатый, в старой куртке и растоптанных башмаках. Он усмехался, обнажая щербатые зубы, и смотрел на нас масляными глазками.

— О-о-о, — протянул он. — Молодёжь. Вы че это тут у меня в теплице устроили, развратники? На гостиницу, че ль, денег не хватило?

Я вспыхнула.

Сквозь землю провалиться готова!

— Мы ничего… мы тут просто…

— Просто-просто, — он хохотнул. — Да вижу я, чем вы тут занимались.

Я лихорадочно одернула платье. Дагаев, чёрт бы его побрал, даже не покраснел. Большим пальцем он вытер губы. Небрежным движением отряхнул брюки.

— Отец, ты невовремя, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Гостиница – пошло. А это место у нас связано с приятными воспоминаниями.

— Среди грядок бабу завалить – чего уж приятнее, — покачал головой сторож.

Я больше не могла этого выносить. Выскочила из теплицы и быстрым шагом направилась к выходу со школьного двора. В голове гудело. Лёгкие хватали холодный ночной воздух.

Ну как же я так, где были мои мозги? Правда ведь, прямо среди грядок...

—Малышкина! — Дагаев нагнал меня у ворот. — Притормози, булочка сладкая.

— Ни слова больше не говори, Дагаев! — бросила я, не оборачиваясь. – Я еду домой.

— Я подброшу.

Представила, как он меня подбрасывает.

На постели.

И опускает прямо на свой толстый...

Черт возьми!

— Не надо. Я сама.

Он схватил меня за локоть и развернул к себе. В фонарном свете его глаза блестели насмешливо-нетерпеливо.

— Сторож малину подпортил, но я ему дал денег. Можем вернуться.

— Ты издеваешься? — я рванула руку, он не отпустил. — Не пойду я обратно! Ты воспользовался тем, что я растерялась, моими воспоминаниями, атмосферой... Все, Дагаев, заканчиваем. Еще бы чуть-чуть и этот мужик нас бы застукал.

— Ну и что? – он усмехнулся. – Сторож мужик бывалый. Его не удивишь. Так что возвращаемся, пышка.

— Ты думать о чем-то другом можешь? Боже, да я, вообще жалею, что поддалась! И этого больше не повторится. Никогда!