Я сидела, ковыряла ложкой в тарелке. Уха получилась очень вкусная, от чего я расстроилась, было бы приятнее, если бы он наварил какой-нибудь бурды! Есть ли, вообще, у этого мужчины недостатки? Я смотрела на Дагаева, который так легко родителей моих очаровывал второй вечер подряд.

Да, все зашло уже слишком далеко, и пора расставлять точки над И!

После ужина, отец с Дагаевым выпили ещё по стопке и закурили. Посиделки затягивались – они до самой ночи чесали языками, а мама хохотала. В небе зажглись звезды. Я слушала негромкий, уверенный голос бывшего однокласнника – он будто нитью вплелся в наш вечер, и сшил из него нечто особенное. И я бы рада была просто терпеть его присутствие.

Но мне нравилось, что он рядом.

И не нравились мои чувства.

Когда все засобирались спать, я вызвалась проводить гостя до калитки. Ночь была теплая, и от двух бокалов маминой наливки мне тоже было тепло. Мы шли по саду, и головокружительно пахло сиренью, над нами раскинулось звездное небо...

– Дагаев, я хочу прояснить один вопрос, – сказала и остановилась у калитки.

– Почему так скромно, Малышкина, только один? – он снова не принял меня всерьез, стоял напротив, на забор облокотившись, и улыбался.

– Значит, так, – улыбку его не поддержала. С духом собралась и посмотрела ему прямо в глаза: – Я тебе кое-что намомню сейчас. И жду честного ответа. Десять лет назад. Выпускной. Доска объявлений. Рейтинг девушек и Свинка Пеппа на последнем месте, – пытливо уставилась на него, – это ведь ты тогда составил тот рейтинг и обозвал меня? Ты?

Глава 27

Мы стояли у калитки. За ней — сад, полный лунного света и шелеста листьев. И где-то там мои родители. И, может, надо было выбрать другой момент для этого вопроса, когда точно никто не сможет помешать...

Но я больше не могла молчать и от себя скрывать, что это неважно, мне надо было услышать правду и не выгораживать мысленно Дагаева.

— Ты написал тот список? — повторила. — «Свинка Пеппа».

Он смотрел на меня долго, пристально, без привычной усмешки. И под конец его губы все же дрогнули. Дагаев провел рукой по волосам и ответил:

— Нет, Малышкина. Это был не я.

— Разве? – выдохнула напряженно и сложила на груди руки. – Я прекрасно слышала твой голос. Ты сказал: «Ну а что, я правду написал». И засмеялся. И все смеялись.

Дагаев сощурился, будто вспоминая, ему в памяти пришлось покопаться, чтобы ответить, тогда как у меня этот день десятилетней давности не забывался совсем.

—Список написал Илья Ковалёв, – ответил он после паузы. – Он же и повесил. Рисануться решил перед девчонками. А потом зассал. Выпускной уже был, но если бы передали директору и дошло до родителей – ему бы тачку не подарили, которую обещали на выпуск. Ты же помнишь его отца. А мне плевать было. Репутация такая бьла, и так все на меня думали. Он попросил, я подтвердил. Я даже не знал, что там написано, Малышкина. Потом уже прочитал.

Он говорил, и я в искренности не сомневалась – голос спокойный и взгляд прямой, да и не стал бы этот взрослый мужчина врать о том, что случилось еще в школе...

— Но ты даже не извинился, – заметила, – Ты ведь потом увидел, что там. И я убежала у всех на глазах.

— Лина, я хотел. Честно. Я хотел подойти, сказать, что твои однокласнники придурки и чтобы ты не обижалась. Но потом… — он замолчал, провёл рукой по лицу. — Ну не мог я подойти, Малышкина. Ты же была в меня влюблена. Я бы извинился, ты бы расстаяла, и у нас бы точно что-то с тобой закрутилось...

Я замерла.

— Ты же мне нравилась. По-настоящему, – теперь даже намека на усмешку в его голосе не было, он говорил серьезно. – Но я был таким… плохим парнем. Я курил за гаражами, гонял на мотоцикле, ночами не спал. А ты — хорошая девочка. Училась отлично, домашние задания делала, платьица носила. Ну что я мог тебе предложить? Только проблемы. Ты бы не стала тусоваться со мной до рассвета, после клубов и драк лечить мои ссадины, пить пиво на набережной и убегать потом от ментов. Малышкина, ты готовилась к поступлению в медицинский, а я думал, как получше свернуть себе шею на мотике. И я не умел быть другим. Мне нравилось то, что я делал. Я не хотел меняться. Поэтому я не подошёл тогда к тебе на выпускном.

Я молчала.

Картины, которые он мне рисовал – та старшеклассница Лина и мечтать не могла о таком, она была так влюблена, что, правда, готова была на все ради того красавчика хулигана...

А он ко мне не подошел.

— Ага, — ответила хрипло. — Скажи ещё, что дело только в том, что я хорошая девочка была. А не в том, как кто-то заметил, что я свинка Пеппа. И весь класс смеялся. И ты смеялся.

Дагаев резко наклонился. Я не успела отшатнуться — он пальцем постучал мне по лбу.