Он едва сдержался, чтобы не сказать, что не хотел бы туда возвращаться, ведь цветы — это жёсткая насмешка, больное напоминание о дедушке.

— Было бы неплохо.

— За парком надо повернуть, так будет ближе, — сказала она, когда они проехали несколько кварталов.

Он кивнул.

Саша сделал так, как она просила: повернул за парком и проехал два квартала, потом вновь повернул в жилой район, усеянный панельными домами.

— Тридцать шестой, — сказала она, когда они проехали несколько домов.

Фихнеев повернул к бело-серой панельке, слегка замедляя движение.

— Можешь высадить меня тут, — сказала она, когда только-только въехали во двор.

Саша бросил на неё мрачный взгляд, и Полина поспешно сказала:

— Второй подъезд. С этого въезда.

Он остановился возле подъезда. Она отстегнула ремень, поворачиваясь и мягко улыбаясь.

— Спасибо, что подвез!

— Обращайся, — ленивая усмешка.

— Спокойной ночи, Фихнеев.

Она открыла дверцу и собиралась было выйти, как ей в спину прилетело:

— Спасибо, Полина.

Иванова обернулась, смотря на него удивлённым взглядом.

— Доброй ночи, — закончил Саша.

Кивнув, она быстро убежала в подъезд, чтобы не показывать, насколько сильно была удивлена подобному поведению. Её затрясло, как только закрылась металлическая дверь, и она вдавила кнопку лифта, прикрывая глаза.

— И что это было?

* * *

Полина проснулась с горечью во рту.

Она провела рукой по лицу, пытаясь смахнуть сонливость. Легла поздно — около трёх часов ночи, когда полностью приготовилась ко сну и успокоилась от мысли, что она действительно поехала на чёртов заброшенный причал и нашла его.

Полина отказалась от самоанализа своих действий — не хотела докопаться до истины, чтобы понять, почему поступила именно так, а никак иначе. В любом случае, она осталась довольна выбранным решением.

Она не знала, каково это — терять близкого человека. Саша внешне был сдержанным и обычным. Немного смешным, забавным и вполне расслабленным, но Полина знала, что он специально скрывал свои эмоции, чтобы не показывать боль и переживания. Его сердце разрывалось на маленькие кусочки, когда губы усмехались.

Глаза — это отражение его состояния, но в них трудно что-то прочитать, словно он закрылся от всех, мгновенно выстраивая бетонные стены, сквозь которые не пробраться.

Что-то заставило, как магнитом, тянуть к нему, словно хотела забрать хотя бы частичку боли. Она желала поделиться добротой, нежностью и поддержкой, чтобы он не думал, что одинок.

Как это было глупо и нелогично, правда?

Полина отчётливо понимала, что ещё в понедельник яро ненавидела его, не желая работать в паре, а сегодня, в четверг, вдруг что-то перевернулось в душе, заставляя её думать с точностью наоборот. Она до сих пор воспринимала его как обидчика и издевателя, но уже не с такой охотой могла озвучить это вслух.

Что-то менялось, и это её сильно напрягало, заставляло нервничать и быть слишком рассеянной, задумчивой.

Она собралась в клуб, отказываясь от завтрака — в горло ничего не лезло.

Мама предусмотрительно не стала интересоваться, где Полина пропадала несколько часов после того, как вышла из квартиры глубоким вечером.

Они молча ехали в оранжереи, и Иванова хотела было написать Саше, спросить, как он себя чувствует, всё ли у него в порядке.

«Не будь навязчивой, Иванова!» — мысленно одёрнула себя, когда вошла в пятую теплицу и увидела Гошу, трудящегося над цветами.

— Доброе утро, Полина!

— Привет, Гога, — она натянула мягкую улыбку на лицо и попыталась расслабиться, что, честно говоря, вышло с трудом.

— На сегодня и завтра я стану твоим напарником, — начал мужчина, продолжая рыхлить землю граблями. — Не хочешь поработать в оранжерее? Садовые цветы требуют ухода, пока не пришла экскурсия.

— Отличная идея, — отозвалась Полина, натягивая длинные синие перчатки.

Они пошли сразу же в третью оранжерею, где наткнулись на стоящую на плитке рассаду с фиолетовыми пушистыми колокольчиковыми цветками.

— Прекрасная гилия, — сказала Полина, поворачиваясь к Георгию, который кивнул.

— Отличная, я бы сказал. В этом году очень красиво зацвела, а главное — вовремя. Мы планировали посадить её в конце июня, но что-то пошло не так, как и всегда, поэтому сажаем сейчас, практически в середине июля.

— Я справлюсь, но… Инструмент?

— Тебе понадобится лопатка и грабли. Почвосмесь для них полностью готова, поэтому раскапываешь, садишь куст и аккуратно закапываешь, хорошо?

Она кивнула, принимаясь за работу. Работать с садовыми цветами в какой-то степени было легче, потому что она знала, что нужно делать изначально.