Фихнеев заметил, что Олеся была одета в такие же тона, что и Артём. Они практически выделялись, потому что остальные были одеты в разносортные и разноцветные вещи: джинсы или шорты, майки или футболки.

— Ты как раз вовремя, — сказала Лоскутова, посмотрев на Сашу.

— Да?

— Через часик откроется танцплощадка, и ты будешь снимать, как Пестеренко танцует стриптиз.

— Лоскутова! — прорычал Артём.

— Видимо, я что-то пропустил, — протянул Саша.

— Ага! — довольно хихикнула Олеся. — Нам сегодня дали задание поухаживать за гибискусом. Мы поспорили, что если кто-то из нас облажается, то будет выполнять желание. Это задание было на оценку для Георгия! Представляешь? И этот придурок, — она указала стаканом с пурпурной жидкостью на Артёма, — оторвал цветок! Так что он облажался и торчит мне желание!

— Вообще-то, этот цветок был болен, и он случайно попался мне под руку! — запричитал Артём, выглядя рассерженным.

— Он был абсолютно здоров, пока твои лапы не оказались возле него!

— Ты..!

— Брейк, дамы, — Саша поднял руки, предотвращая словесную атаку ругательствами. — Тёма, если ты действительно облажался, тебе стоит выполнить приказ Олеси.

— Это бред! — воспротивился Пестеренко.

— Зато мы все увидим твои трусики! — поддакнул Димон, проглатывая пиво.

— Идиоты!

— Неправда! Ты сам виноват! — завопила Олеся.

Пора было уходить, чтобы избежать визга.

— Я в бар! — сказал Саша и медленно направился сквозь толпу в сторону импровизированного пляжного бара.

Он медленно шёл, мечтая о газированной прохладной воде. Детвора, бегающая друг от друга, едва не сбивала его с ног, когда он пытался пробраться сквозь соединённые шезлонги, на которых отдыхал целый скаутский отряд из школьников.

Саша закатил глаза, когда один из мальчишек воткнулся ему в бок. Он мягко потрепал его по голове, и ребятёнок удрал в противоположном направлении.

Он не поверил собственным глазам, когда увидел знакомую черноволосую макушку, выглядывающую из бара. Девушка оперлась руками на стойку и пыталась посмотреть на сцену, возле которой толпились люди.

Её чёрный лифчик (или топ, или что это вообще такое?) был каким-то непотребством, хотя Саша напомнил себе, что они были на пляже, где все были наполовину раздеты. Короткие шорты идеально обтягивали упругие ягодицы.

Она выглядела фантастически хорошо, заряжая тёплой энергией и освещая мрачный день. Её пухлые губки были слегка приоткрыты, когда она пыталась максимально вытянуться, чтобы посмотреть шоу. Она прикусила нижнюю губу и, качнув головой, прекратила попытки хоть что-то высмотреть.

От её вида мгновенно потеплело внутри. Саша не писал Полине весь день, даже не думал об этом — был занят, да и как-то не знал, стоит ли этого делать. Она так стремительно покинула его квартиру в четверг, что он не знал, как себя повести.

Полина вызывала в нём странные эмоции, заставляющие вести себя как полный идиот, не обдумывающий действия наперёд.

Саша слегка замедлился, когда начал приближаться к бару, и достал телефон, быстро набирая сообщение:

«Саша Фихнеев: Не могла ещё откровеннее надеть лифчик? В принципе, и без него можно было обойтись»

Он даже не понял, зачем написал это. Просто захотелось, просто будто что-то толкнуло его к написанию сообщения. Не станет же он банально начинать диалог с «привет», верно?

Фихнеев не был миловидным романтиком, который прослыл нежными и красивыми ухаживаниями. Он неотёсанный грубиян, не знающий, как себя вести с той, кого задирал.

И вот сообщение отправлено. Чёрт… Он готов был хлопнуть себя по лбу за столь странное проявление внимания.

«Бестолковый!» — хихикнул внутренний голос, который не получил никакого ответа.

Саша превращался в заикающегося и неспособного трезво мыслить человека, когда на горизонте сверкала фигура Ивановой.

И что бы это всё значило?

Полина, дождавшаяся заказа от бармена, встала со стула и тут же потянулась к сумочке.

— Давай, давай, малышка, — прошептал Саша, подходя ближе.

Она долго смотрела в экран телефона, а потом всё-таки начала печатать ответ.

«Полина Иванова: Останусь без него, когда выпью ещё парочку коктейлей. Не подглядывай! Это не для тебя»

Животное чувство ревности затопило его мощной волной после того, как он прочитал сообщение.

Саша отвык чувствовать ревность.

Он был слишком ревнивым собственником, чтобы пропустить это сообщение мимо.

Несмотря на то, что Полина Иванова — это всего лишь бывшая одноклассница и напарница в клубе цветоводства, к которой он, разумеется, не чувствовал никаких романтических чувств, он буквально горел от ревности, которая затопляла здравый рассудок.