Полина мягко оторвалась от него, поднимая голову. Она улыбнулась и поспешила на выход, чтобы не сделать что-нибудь ещё, что заставило бы её сердце пуститься в бешеный пляс.

Махнув рукой на прощанье и выскочив за дверь, Иванова понеслась по лестнице вниз, игнорируя гулкое сердцебиение, сбитое дыхание и ворох мурашек на спине.

«И что это только что было?» — подумала она, летя на автобусную остановку.

«Не сметь сближаться с ним!» — вопил внутренний голос, который Полина чуть не послала куда подальше.

«Ничего не будет. Мы не сближаемся!» — отвечала она со скрипом в челюстях.

«Ага, ага!» — завопил внутренний крик.

Она не могла отрицать факт сближения, но почему это происходило? Не знала точного ответа.

А может, просто не хотела разбираться.

Саша выпил пару стаканов, затем покурил и заново опьянённый свалился спать, надеясь, что утром не будет болеть голова.

Саша проснулся в пятницу с лёгкой головной болью, тяжёлым сердцем и осознанием, что этот проклятый день наступил.

Он должен был быть в доме деда ровно в половине десятого. На сборы не должно было уйти много времени, поэтому он поспешил в душ, чтобы смыть с себя шлейф стойкого перегара и хотя бы намёк на то, что он вчера активно употреблял коньяк, от которого мысленно начинало тошнить.

Саша выпил немного кофе, покурил на балконе и понял, что погода полностью соответствует его настроению. Тяжёлые грозовые тучи нависли над городом, не давая чёткого ориентира времени. Солнце скрылось за облаками. Порывистый ветер, дующий с моря, был необычно холодным. Погода была в принципе не похожа на ту, которая могла быть в середине июля.

Обычно было очень жарко, знойно и безветренно. Осадков было катастрофически мало вплоть до октября, пока не наступала быстрая осень, а потом и зима.

Сегодня же всё было наоборот. Было стойкое ощущение, что обязательно разразится гроза, поднимется ветер и польёт настоящий ливень с крупными каплями.

Словно самой погоде было слишком трудно отпустить Ивана Фихнеева в последний путь.

Саша оделся во всё чёрное, нацепил маску безэмоциональности и выехал ровно в девять, чтобы приехать немного раньше.

К моменту, когда он приехал в дедушкин дом, начал накрапывать дождь. Фихнеев сидел в машине несколько минут, чтобы собраться с мыслями и духом.

«Всё будет нормально», — убеждал внутренний голос.

Он вышел из машины, оглядывая скромный двухэтажный домик, в котором жил дед последние десять лет. Здание подверглось ремонту около трёх лет назад: была полностью отремонтирована крыша и построен пристрой в виде летней беседки.

От этого места пахло домом и уютом. Саша с желанием приезжал к деду, чтобы провести здесь время.

Сейчас же это место навевало тоску, яркие воспоминания и душевную боль.

Саша с неохотой входил в дом. Он кратко поздоровался со всеми, останавливаясь возле дверного проёма. Рядом встали мама и старший брат.

Прощание дома было не слишком быстрым. Фихнеев оглядывал комнату, которая, как ему показалось, потеряла жизненный облик: задёрнутые окна и занавешенные зеркала. Солнца по-прежнему не было, и в комнату лилось естественное освещение: серое и мрачное. Все игрушки, фотографии и личные вещи, стоящие на полках, были сложены в коробку. Даже звона часов не было, которые висели на стене. Время остановилось.

Практически никто не разговаривал друг с другом. Либо шептались, либо молча сканировали друг друга пустыми взглядами.

Саша наотрез отказался слишком долго смотреть на хладное, практически мраморно-бледное лицо деда. Ему было страшно осознать, что это происходит прямо здесь и сейчас.

Похороны.

Это казалось нереальным, дурным кошмаром, от которого хотелось проснуться.

Он смотрел на Антона, который выглядел достаточно собранным и раскаивающимся. Мама не сдерживала слёз, аккуратно вытирая их платком. Дед относился к ней как к своей дочери, души не чаял в Оксане, которая подарила Ивану двух замечательных мальчишек.

Единственный, кто держался неприступно и слишком отстранённо, — папа.

Он просто был в стороне, будто не находился на похоронах своего отца. И правда, последние полгода Сергей и Иван были в натянутых отношениях, будто не могли что-то поделить, прийти к общему решению. Саша не знал, почему между ними были столь напряжённые отношения, да и не хотел знать. Это его вовсе не касалось.

Отпевание в церкви было максимально траурным. Панихида была важной составляющей сегодняшнего дня. Иван был верующим и боголюбивым человеком, который соблюдал посты, ежемесячно посещал церковь и не боясь купался в день крещения в ледяных прорубях. Саша пялился в пол, пока священник зачитывал молитву.