– Вы, конечно, знаете, – осторожно начал Мигуля, – что неделю назад Митинский маньяк должен был освободиться.

– Да, знаю, – ответила я, – боясь даже предположить, куда он клонит.

– В связи с этим возникает закономерный вопрос, – негромко продолжил капитан, – куда он мог подеваться? И почему же вы, Ирина Николаевна, на фоне всех эти опасностей, о которых поведала ваша подруга, не обратились за защитой в полицию? Ведь вам присылали анонимку с угрозами, передали отравленные конфеты, да вдобавок напали во дворе с ножом! Я уж молчу, что пытались собаку дворовую убить. Достаточно, чтобы задуматься…

– Мы обратились! – вознегодовала я, и, приложив ладони к пылающим щекам, кратко поведала капитану о менте-Серёже и носках с окурками, свалившимися на голову полковника.

Мигуля позволил себе некоторое время посмеяться по-прежнему ощупывая меня своим неприятным взглядом, в котором, не смотря на чересчур открытое платье, не было ни грамма мужского интереса, а затем продолжил:

– Значит, вы всё-таки боялись, что маньяк может объявиться?

– Боялась, – не стала отпираться я, – поэтому моему любовнику пришлось нанять охрану. – Но, так как все эти неприятные события произошли ещё до того, как педофил освободился из тюрьмы, я решила, что он к ним непричастен. Кого я так допекла, чтобы на меня нападать, не спрашивайте – понятия не имею.

– Должен спросить. По факту отравления Ольги Витальевны возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Она утверждает, что ядовитые конфеты предназначались вам. Хотелось бы разобраться в этом деле до того, как у нас появится труп.

– Т-труп? – дрожащим голосом переспросила я.

– Труп, – весело подтвердил Мигуля. – Самый что ни на есть свеженький труп. По логике получается, ваш. Поэтому меня и удивляет не слишком тёплая встреча…

Медленно выдыхая, я одновременно успокаивала себя: «Он ничего не знает, он ничего не знает».

– Видите ли, уважаемая Ирина Николаевна, – простовато улыбнулся мент, почесав своё неправдоподобно огромное ухо, – вас, собственно, не только я искал. Маньяк наш куда-то запропастился, а его намедни неподалёку от вашего дома заметили. Задержал патруль. Документы проверили и отпустили. И вас дома застать не можем, и покушения эти… я, признаться, забеспокоился. Не иначе, как к вам шёл… То, что с вами все хорошо – это, конечно, радует, но остаётся один вопрос: где же наш педофил затерялся?

– А я тут при чём? – напрочь забыв про осторожность, вскричала я, – пропал, и Слава Богу!

– Да нет, Ирина Николаевна. Таких людей, сами понимаете, соответствующие органы предпочитают держать под контролем…

– Ну и держите себе, я слышать о нём ничего не хочу…

– Придется, Ирина Николаевна, придется, – вкрадчиво перебил он, – раз уж след его недалеко от вашего дома теряется.

– От моего дома? Я его знать не знала, и после того нападения понятия не имела где он находится! Что ему у меня делать!? Или что, вы думаете, я его из тюрьмы с пирогами ждала?!

– Вы, может, и не ждали, – вздохнул он с наигранной печалью, – но ведь были и те, кто ждали.

Эта новость заставила замереть, открыв рот. Он молчал, терпеливо за мной наблюдая.

– Его кто-то ждал? – отмерла я, спустя некоторое время. – Но он же был сиротой! У него же никого не было!

– Был, был… – не согласился мент. – А почему, собственно, был? – Я открыла рот и тут же закрыла, сообразив, что говорю о маньяке в прошедшем времени. Мигуля немного помолчал, ожидая ответа, но так ничего и не дождавшись, сухо проговорил, – Может, он и был одинок в детстве, но во время совершения преступлений совершенно точно жил с женщиной…

– Не может быть! Я же дело читала! Семейное положение – холост!

– Вижу, вы основательно подготовились. Каким, интересно, образом, вам удалось добыть архивное дело? Впрочем, с нашими-то зарплатами… Скажу вам откровенно: чтобы сожительствовать с женщиной, совершенно не обязательно иметь штамп в паспорте. Вам и без меня, наверное, это известно, – его насмешливый тон, а главное, смысл сказанного, вывел из равновесия – меня заколотило. Ольга, пройдясь по комнате, накинула мне на плечи шаль, невесть откуда оказавшуюся у меня в доме. – Озябли? – с притворной учтивостью осведомился мент.

– Кто? – хриплым голосом спросила я, не сочтя нужным отвечать на последний вопрос. – Кто его ждал?

– Женщина, – пожал он плечами. – Гражданская жена или сожительница – как вам удобнее. Он должен был к ней вернуться – обещал, по крайней мере. Так что пироги нашему педофилу пекли, можете не сомневаться – она все пятнадцать лет ему передачки отправляла.

– Разве так можно?! – возмущенно встряла Ольга. – Он же маньяк!