В машине Марина Егоровна продолжала на все лады убеждать меня посетить встречу выпускников. Применены были все методы – и нытьё, и слёзы (впрочем, слишком картинные, такие, что даже доверчивая мама не повелась), и угрозы, и логические доводы. На свою сторону Марина Егоровна – дама жесткая, властная, умеющая настоять на своём, – быстро и без проблем перетянула маму, папа же остался безучастным к баталиям, проронив лишь одну фразу:

– Я, как Швеция, в нейтралитете.

Я оставалась непреклонной не из упрямства – идти на самом деле не хотелось. Бывшие одноклассники запомнились мне плохо – смазанные, часто жалостливые лица, сливающиеся в памяти в калейдоскоп.

Жалость я терпеть не могла – она унижала, а детям, учившимся со мной в одной школе с малолетства внушали: она бедненькая, несчастненькая, ей надо посочувствовать, помочь, поберечь. Вот и делились они на тех, кто издевался (с молчаливого попустительства родителей), за спиной присваивая обидные, часто жестокие прозвища, и тех, кто жалел. И те и другие одинаково раздражали. Последние даже больше, ведь задирам и отомстить было не грех – обозвать в ответ или в лоб дать. А с жалеющих что возьмёшь? В общем, дружбы с бывшими одноклассниками я не водила и с призраками прошлого встречаться не собиралась.

Кое-как отговорившись необходимостью сегодня же покинуть город я посильнее нажала на газ – впереди был мост, именуемый в народе «Горбатым» – крутой подъем и дальше резкий, не менее крутой спуск. Взлетели на мост быстро, дорога была пустынной, кладбище мы покинули одними из первых. А вот дальше произошла заминка – на приличной скорости съезжая с моста я слегка надавила тормоз – ничего, машина продолжила набирать скорость. Сначала я даже не поняла что случилось – давила и давила на него, всё без толку, скорость стала совсем сумасшедшей, когда я сообразила что педаль проваливается, уходит в никуда, а машина, гружёная четырьмя пассажирами по инерции разгоняется, летит, летит, не контролируемая, и сейчас улетит с моста…

Поняв, что ничего в данной ситуации не могу сделать, я бешено заорала. Сзади всё стихло – весёлая перебранка мамы и учительницы прекратилась, они, не понимая в чём дело, умолкли, захлебнувшись смехом.

«Хоть с родителями успела повидаться, – промелькнуло в голове. – Сейчас вся жизнь должна пролететь перед глазами». Какое там – жизнь, даже вчерашний день так и остался в прошлом, время неслось вперёд со скоростью взбесившейся красной «Хонды». Секунда, мгновение – и папа, сидевший рядом, уже вцепился в руль, губы его шевелятся, но смысл слов не доходит до меня – мозг как будто отказал, перестал повиноваться, смирился с неизбежным. Что там он такое сделал – то ли выдернул ручник, то ли нажал куда-то, но машину резко занесло, развернуло со страшным свистом и она, звучно крякнув, встала, не причинив сидящим в ней пассажирам ровным счётом никакого вреда.

Я продолжала сидеть в немом отупении, всё ещё не вполне понимая – жива ли, женщины сзади зашевелились, только сейчас начиная осознавать что секунду назад могло произойти непоправимое, а отец, отцепив мня от руля, почти насильно выволок из машины.

– Что такое у тебя там происходит, Ир? – проорал он, дыша со свистом. – Какого лешего…

Закончить воспитательный процесс папа не успел. Рядом, взвизгнув тормозами, остановился «Вольво», из которого выскочил испуганный парень, показавшийся мне смутно знакомым, подбежал, без лишних слов ощупал меня с головы до ног, развернулся к отцу и спросил приглушённо-взволнованно:

– Живы? Помощь нужна?

– Живы, – согласился отец, и попросил помощи, – сигарету дай.

Парень тут же протянул ему пачку и ещё раз посмотрев мне в лицо, посоветовал:

– Тачку с дороги убери. С моста не видно, – и, звякнув ключами, спешно уселся в свой автомобиль, избегая вступать в диалог.

– Это что же? Мы могли погибнуть? – впервые за много лет искренне удивилась Марина Егоровна и схватилась за сердце.

Выдав такую фразу, от которой мама в другое время непременно упала бы в обморок, я, отыскав ручку, торопливо начеркала на ладони номер «Вольво».

– Знак есть? Аварийный треугольник? – обратился ко мне папа, не обращая внимания на причитающую маму и не выпуская сигарету из зубов. – Надо машину с дороги откатить.

Я, успокоившись, осмотрела ситуацию – с моста мы успели съехать и теперь стояли развёрнутые боком посреди дороги под самой горкой. Парень из «Вольво» был абсолютно прав – положение было опасным. Съезжающий за нами водитель мог просто не успеть затормозить.

Дальше произошло действие, напрочь меня поразившее – из «Вольво» вышли два плечистых амбала и спешно направились к нам. Я сжалась, папа ощутимо напрягся. Парни, не вступая в переговоры, дружно приналегли на машину и без видимого усилия откатили её на обочину, потом так же дружно обозрели результат своих трудов и, как ни в чём не бывало, вернулись обратно – одинаковые, как двое из ларца.

– Что это было? – сдавленно прошептал папа.