Помещение было размером с кухню на предприятии общественного питания, но ощущалось по-домашнему уютно. Большая часть стен скрывалась за темными ящиками, я заметила два гигантских стола и как минимум четыре встроенных плиты, видимых с того места, где мы стояли. Одну из стен занимал большой двухдверный холодильник из нержавеющей стали, и в стороне от него располагалась еще одна стальная дверь, напоминавшая мне что-то вроде холодильной камеры, какую я видела в ресторанах.

Но удивительнее всего был мужчина у плиты с несколькими конфорками, с лопаткой в руке и белым волчонком у ног.

– Доходы от промыслов общины покрывают расходы на некоторые вещи. Под основными продуктами я подразумеваю в основном мясо, а также хлеб, молочные продукты, фрукты и овощи. Если тебе нужен редкий французский сыр, на него ты должна будешь потратить собственные деньги.

Черт, я пропустила часть его слов. Я слишком сосредоточилась на спине Генри, разглядывая ее, пока старейшина говорил. Он надел зеленую фланелевую рубашку, заправленную в джинсы, а его волосы были влажными после душа. Он побрился.

С гладкой кожей он тоже выглядел хорошо.

– Доброе утро, Генри, – поприветствовал его Франклин. – Пахнет вкусно.

– Омлет с сыром, – пояснил оборотень. Он коротко глянул в мою сторону. – Утро доброе, – поприветствовал он нас. Так вежливо.

Я улыбнулась.

– Доброе утро, Генри. Привет, Агнес.

Белый волчонок выгнулся и улегся на бок, не спуская глаз с нас. Я наклонилась и приподняла Данкана, чтобы показать его ей, хотя к тому моменту она уже и так унюхала его. Оба шерстяных навострили уши. Поставив своего на пол, я посмотрела, как Франклин направился к двухдверному холодильнику и достал из него контейнер с апельсиновым соком, который поднял вверх.

– Нина?

– Да, пожалуйста.

– Воды для… О, он уже нашел ее. – Франклин осекся ровно в ту же секунду, когда моих ушей достигли хлюпающие звуки, и я, наклонившись, обнаружила две миски с водой – одну керамическую, вторую из нержавеющей стали – на полу. Данкан пил из керамической. – Мы моем их ежедневно. Если заметишь, что она запачкалась, помой ее, пожалуйста.

Генри у плиты спросил через плечо:

– Он разборчив в еде?

Я не сдержалась и вздрогнула.

– Нет. Всего неделю назад он прекратил свои попытки есть мертвых животных. – К моему горлу подкатила тошнота при воспоминании о том, что я вытаскивала из его рта. Отчасти я понимала, что ему не стало бы плохо от этого, – я помнила, как в детстве Мэтти в обличье волка, похожего на щенка, жрал всякую гадость, – но мне не хотелось, чтобы это заходило слишком далеко, по крайней мере пока иммунная система Данкана не окрепла.

Генри кивнул, а потом повернулся и вытащил из ящика два текстурированных силиконовых коврика. Затем моя челюсть отвисла, когда он стал доставать из холодильника контейнер за контейнером и невысокую консервную банку. Мужчина, который несколько часов назад прижимал мое лицо к своей шее, разложил на ковриках маленькие яйца в крапинку в скорлупе, разное размороженное мясо и сардины из банки, вилкой разделив все это по кучкам. Мне пришлось снова перегнуться через стойку, чтобы посмотреть, как Данкан и Агнес подошли поближе к Генри и уселись у его ног. На обоих мордочках читалось нетерпение.

И это Данкан, который всего несколько часов назад рычал на Генри. Мне пришлось сдержать смех.

– Такой завтрак подойдет? – спросил Генри, все еще стоя к нам спиной, пока Франклин протягивал мне стакан сока.

– Идеально, – ответила я с намного большим придыханием, чем обычно, в основном от удовольствия и удивления от того, чем он кормил их. Это была почти точная копия того, что я давала Данкану на завтрак. От этого в моей душе возникло странное чувство.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался Франклин, усаживаясь рядом со мной.

– Нет. – Что было правдой, потому что честность – лучшая политика. – Я просто переживала, что не кормлю его тем, что требуется его организму. Теперь же мне намного спокойнее, когда я вижу, что то, что я давала ему, не особо отличается от того, что, по вашему мнению, ему и следует есть. – Не то чтобы они и сами точно знали, что именно ему было нужно, но им я доверяла больше, чем себе. Я лишь следовала рекомендациям нутрициолога, сопоставляя порции с весом щенка.

Пожилой мужчина как-то неловко – а может, с неохотой – похлопал меня по спине. Я не знала, насколько старым был Франклин. Он мог выглядеть старше своего возраста в пятьдесят лет, а могло оказаться, что ему все восемьдесят. Очки придавали ему вид дедушки, но было в нем и нечто такое, отчего он не казался мне слишком уж пожилым.

А может, я просто сомневалась из-за браслета под его рукавом.

– У него хорошее здоровье. Ты хорошо выполняла свои обязанности, Нина. Он счастлив и здоров, и ваша связь кажется крепкой. Все это имеет значение. Можно кормить ребенка здоровой едой, но, если это происходит в небезопасной атмосфере, в которой нет любви, это может быть столь же вредным, как и плохой выбор блюд.

– Спасибо. – Я улыбнулась ему, обдумывая его слова и видя в них истину.