– Так, значит, ты уверен? Что ты не против того, чтобы мы жили здесь? – уточнила я. – Потому что, если ты не хочешь, чтобы мы вступали в общину, достаточно просто сказать об этом, и мы придумаем какой-нибудь другой выход. Мы не станем оставаться там, где нам не рады, даже если это ты, Генри. Я все пойму. – Это ранило бы мои чувства, и, возможно, я не захотела бы видеть его еще лет двадцать, но я была готова учесть его мнение.

Я не стала бы умолять, окажись он тем человеком, который не захотел нас принять.

– Поймешь что?

– Что тебе некомфортно.

Рядом с нами, пояснила я про себя. Или только рядом со мной. Или только рядом с Данканом. Ей-богу, было почти чудом, что все эти мысли не сказались на моей самооценке.

Янтарные глаза продолжали ровно смотреть на меня.

– Ничто в вас обоих не в силах заставить меня чувствовать себя некомфортно.

И вот он сказал это.

Я поджала губы, пытаясь прочесть его скупое на эмоции лицо.

– Точно? Потому что мне плевать, если ты ранишь мои чувства сейчас, но, если ты передумаешь через полгода, твое решение повлияет не только на меня… – Я позволила намеку на того, кого еще это заденет, повиснуть в воздухе между нами.

Он медленно кивнул.

– Я уверен.

Прозвучало искренне, но… я все равно не была уверена, что он не врет. Мне пришлось поверить ему на слово. Ничего другого мне не оставалось.

– Хорошо.

Рычание Данкана стало вдруг чуть громче. Он не сдвинулся с места возле меня, шерсть дыбом стояла на его спине, и по-прежнему виднелись маленькие острые белые зубы. Он боялся его после случившегося?

– Все хорошо, Данкан. – Я протянула руку, чтобы похлопать его по спине. Это было еще одним вопросом, который нам следовало обсудить. – Это Генри. Он кузен Мэтти. Когда-то он был моим другом. – Я украдкой бросила взгляд на старого «друга», но он сосредоточился на щенке. – Я знаю, что днем он был большим и страшным, но он не обидит нас. – На этот раз, когда я повернулась к нему, глаза Генри смотрели на меня. – Верно, Пушок?

– Верно, – согласился он.

Данкана это не убедило. Похоже, он считал, что его держат за животное для ритуального жертвоприношения. Я еще немного погладила Пончика по спине, но он все равно не поверил.

– Все хорошо, – попыталась я снова и протянула другую руку.

Я положила ее на предплечье Генри – вот это размер. Мои пальцы не могли обхватить его целиком. Не то чтобы я попробовала, но это было очевидно. По всей длине выпирали вены. Для мужчины, способного обращаться в волка, он на удивление не был безумно волосатым.

– Генри – друг.

Ярко-красные глаза на миг скользнули ко мне, и я еще раз погладила щенка по спине.

– Видишь? – Я провела ладонью по руке Генри в сторону плеча, по его выпирающим бицепсам, а потом скользнула обратно к его ладони, вложила в нее свои пальцы, а потом проделала все то же самое снова. Он был теплым, и остальные его мышцы были такими твердыми, как я и представляла. Он мог бы быть современным Полом Баньяном[14] с красивым лицом, не знай я правды. – Все в порядке, Данкан.

Рычание моего мальчика стало потише, но ненамного.

– Я друг, малыш, – попытался заверить его и Генри, стоя очень-очень неподвижно, пока я практически ощупывала его. – Я не обижу ни тебя, ни твою маму.

К моему горлу подкатил ком, когда он назвал меня мамой Данкана…

Генри продолжил:

– Смотри, – сказал он и очень медленно протянул ко мне свою руку – тоненькое рычание моего мальчика снова усилилось, но Генри не обратил на это внимания. Он положил руку мне на макушку и не спеша провел ей вниз, за ухо, потом проделал это еще раз.

Генри Блэкрок гладил меня.

– Все хорошо, – начала я говорить снова, чуть пододвинувшись к Генри и вернув руку на его широкое жилистое предплечье. – Он не обижает меня. Видишь? На самом деле мне даже приятно.

Это все еще не убедило Данкана, и я, встретившись взглядом со светлыми глазами Генри, подняла брови, не зная, что еще можно сделать, чтобы показать Данкану, что рядом с ним мы в безопасности. Он никогда не вел себя так оборонительно… не считая тех двух раз.

Но Генри, похоже, знал, что делать, судя по тому, как он жестом попросил меня придвинуться ближе.

Я подползла, пока мое колено не уперлось в его бедро. Генри раскрыл руки и через долю секунды обхватил меня ими. Он прижал меня к себе. А потом плавным движением ладони другой руки уложил мое лицо в ложбинку между плечом и шеей.

До меня дошло. Он демонстрировал Данкану, что доверял мне настолько, что был готов оказаться в столь близком и уязвимом положении рядом со мной. Подобное мог проделать родитель с ребенком или, например, члены семьи или близкие друзья. Я была почтена и при этом еще сильнее удивлена.

За это я почти простила его за ту фигню с испытательным сроком.

– Друзья, – объявил Генри.

– Друзья, – согласилась я самым жизнерадостным голосом, на какой была способна. При этом все это время одна из моих рук была зажата между нашими телами, пока он обнимал меня.

Да я была готова залезть к нему на колени, позволь он мне.

Прекращай, Нина.