Нам следовало поговорить о другом.

Как бы мне ни хотелось забыть о том, как непоследовательно он себя вел со мной, я не могла этого сделать. Генри играл важную роль, и если его не устраивало мое присутствие здесь, то мы должны разобраться с этим. И понятно, что первым он этот разговор не начнет.

Поэтому я сразу перешла к делу.

– Ты не хочешь, чтобы я жила здесь? – выпалила я.

Светлые глаза сузились так сильно, что на его поразительном лице остались лишь щелочки.

Не лучший ответ без ответа.

– Если это так, то в этом нет ничего страшного, но я хочу знать почему. – Я подняла плечи. – Знаю, что прошло много времени, но клянусь, я все та же Нина.

Ответа это мне не принесло.

Я попыталась снова, надеясь, что он не готовил какую-нибудь речь о том, почему не хотел, чтобы мы селились здесь.

– Это из-за того, кем я стала? Или из-за чего-то другого? – Мой взгляд скользнул на Данкана, который все еще глухо по-детски рычал, и этот взгляд подразумевал именно это «что-то другое».

Мой драгоценный мальчик с висячими ушами.

Генри умудрился нахмуриться еще сильнее.

– Я не видел тебя почти двадцать лет, – ответил он хриплым голосом, который не выдал ни одной из его эмоций.

Он был прав, но я отчего-то все равно доверяла ему. Доверяла тому, кем он стал. Многое, может, уже и забылось, но я прекрасно помнила, как Генри готовил нам перекус после школы, когда дома оставался только он, как чистил и нарезал на дольки яблоко, специально для меня, поскольку тогда мне не нравилось есть с кожурой. Как он гонял старших ребят, которые цеплялись к нам. Я в особенности запомнила, как он однажды давал мне советы, как ездить на велосипеде, когда я училась кататься.

Я много думала о том, каким был Генри-подросток.

Зато когда Генри исполнилось двадцать с чем-то лет, мне хотелось пнуть его по яйцам за то, что он сделал… даже несмотря на то, что сейчас я как взрослая могла взглянуть на его действия и понять, почему он повел себя в той ситуации так, а не иначе.

А вот Генри в сорок с чем-то? Ему я могла выдать кредит доверия. Я могла поверить в него, особенно после того, как он на моих глазах говорил с детьми, совершившими глупость, а потом и с их родителями. На лицах тех взрослых читалось искреннее уважение, и дети не боялись его. К такому я относилась серьезно.

– Я ничего не имею против тебя. – На долю секунды его взгляд скользнул на Данкана, а потом вернулся ко мне. – Против вас обоих.

– Ты уверен? – Я хотела донести до него тот факт, что, хоть я и не чуяла ложь, как он, наблюдательности мне было не занимать. Язык тела мог сообщить намного больше, чем слова.

Он еще сильнее нахмурился.

– Мы должны последовательно придерживаться имеющихся правил, – начал он объяснять тоном, который был чем-то средним между холодностью и вежливостью. – Сначала в правиле делают исключение, а потом нарушают. То, что мы делаем для тебя, вне зависимости от твоей связи с Мэтти и мной, не должно отличаться от того, как мы поступили бы с кем-либо другим.

Мне не стоило ждать особых привилегий, говорил он.

Тогда я вспомнила, что он всегда требовал соблюдения правил.

А теперь он был копом или вроде того.

Я задумалась о том, как хорошо на нем сидела форма. Я была почти уверена, что заместители носили другую одежду, чем полицейские офицеры. Хмм.

Через миг мои брови взлетели на лоб.

– Не важно, как я выгляжу? – переспросила я.

На его лице не было ни тени стеснительности, когда он будничным тоном произнес:

– Твое лицо сильно изменилось.

Да, изменилось, но я все равно не ожидала, что он прокомментирует это. И в то же время мне пришлось подавить желание выпрямить спину. Это же был завуалированный комплимент?

Мне следовало выкинуть его слова из головы и не докапываться до этого комментария, и я чертовски хорошо все понимала, но когда я выкидывала что-то из головы? Поэтому я спросила, растягивая слова:

– В хорошем смысле или?..

Его бровь чуть-чуть дрогнула.

– А ты как думаешь? – ответил он ровным голосом, в котором не было никаких эмоций.

Я захлопала глазами, потрясенная его прямотой.

– Спасибо? – Прозвучало не совсем как комплимент. Но и не как оскорбление, раз уж на то пошло. Я не знала, что это было, но и не приглашение точно.

Он окинул меня взглядом, и я увидела, как он сжал челюсти. Похоже, что на этом разговор о внешности был окончен. Ну и ладно. Судя по всем эмоциям, которые он вкладывал в общение, мы с тем же успехом могли обсуждать какой-нибудь скучный фильм.

Из всего, что я унаследовала от своих биологических родителей, хорошее здоровье, пожалуй, было единственным, что мне не хотелось вернуть им обратно.