Архивная башня не была рассчитана на Нижний двор.

Это стало понятно сразу, как только Соренна Варк вошла внутрь, оглядела высокие полки, костяные шкафы, запертые ящики с родовыми печатями и сухо сказала:

— Места много, толку мало. Где тут стол, за которым можно писать, а не умирать от важности?

Мавра Эннель остановилась на середине зала, опираясь на посох, и повернула к ней слепое лицо.

— Женщина, это архив Кхарн-Вейра.

— Я вижу. Поэтому и спрашиваю про стол.

Тэсса прыснула. Даррен попытался скрыть улыбку и тут же получил взгляд Мавры, от которого выпрямился так резко, будто его снова поставили перед Залом Первого Выбора.

— Столы там, — сказала Мавра, указывая посохом в глубину. — Чернила не трогать. Пластины не ронять. На полках не сидеть. Если кто-то из Нижнего двора решит, что архивные лестницы удобны для сушки тряпок, я переживу всех вас и буду приходить в сны.

Соренна кивнула:

— Договорились. Если кто-то из архивных решит назвать моих девок материалом, я приду не в сон.

Мавра усмехнулась.

— Начинаю понимать, почему Ольтрей боится свидетелей.

Архивная башня ожила не огнем, а скрипом. Открывались шкафы, выдвигались ящики, костяные пластины ложились на длинный стол одна за другой. Мавра распоряжалась так сухо и быстро, что даже старшие архивные помощники, поднятые среди ночи, не смели морщиться при виде кухонных и прачек в святая святых записей. Ольден стоял у входа, проверяя каждого, кто пытался войти, и впервые за все время выглядел не слугой при ректоре, а человеком, который держит дверь между прошлым и теми, кто хочет его переписать.

Мирана сидела за третьим столом.

Перед ней лежала копия списка живых жил, уже не зеркальная лента, а костяные пластины с выгравированными именами. Рядом — чистый лист для показаний. Чистый, тяжелый, почти издевательски спокойный.

Эллара стояла рядом.

Не сидела — стул ей был пока не нужен. Ее янтарная форма держалась лучше, чем в Гнезде, но каждый раз, когда она отходила далеко от Мираны или списка, свет у ее пальцев начинал дрожать. Соренна заметила это первой и молча поставила рядом с ней кружку горячего отвара.

— Пить не могу, — тихо сказала Эллара.

— Зато держать можешь, — ответила Соренна. — Пусть руки помнят, что им положено греться, а не светиться.

Эллара взяла кружку обеими руками.

Янтарные пальцы прошли сквозь глину не полностью, но кружка не упала. Тепло отвара поднялось паром.

— Спасибо, — сказала она.

Соренна резко отвернулась.

— Не за что. Потом котлы.

— Помню.

Тэсса, сидевшая на краю стола с забинтованным локтем, шепнула Ханне:

— Она правда заставит призрачную Эллару чистить котлы?

Соренна, не оборачиваясь:

— Услышу слово «призрачную» еще раз — сама будешь чистить.

— Живую светящуюся Эллару?

— Рин.

— Молчу.

Мирана посмотрела на Эллару и впервые за весь день увидела в ней не только украденную душу, не только боль, не только страшный вопрос «что будет с телом». Она увидела девушку из Нижнего двора, которую здесь ругали, ждали, называли дурой, грели кружкой и обещали котлы. Это было так обыденно, что казалось почти чудом.

Райвард стоял у окна.

Конечно, у окна. Он словно не умел сидеть, когда вокруг кто-то писал его вину на бумаге. Черный плащ лежал на плечах, но ворот был расстегнут, и Мирана видела на его шее следы разорванных цепей: темные рубцы, уже не светящиеся, но глубокие. Эйр-Кхар кружил над академией, иногда проходя так близко от башни, что стекла дрожали. Каждый его круг заставлял архивные свечи клониться к столу.

— Он не улетит? — спросила Ханна тихо.

Райвард повернулся.

— Может.

— Но не улетает.

— Нет.

— Почему?

Райвард посмотрел на Мирану, потом на Эллару, потом на список.

— Ждет, пока мы перестанем держать его дом на чужих именах.

Ханна кивнула так серьезно, будто этот ответ был ей понятнее всех родовых законов.

Мавра положила перед Мираной тонкую костяную пластину.

— Твои показания.

— Я уже написала.

— Это ты написала как человек, который боится лишнего слова. Теперь напишешь как свидетель.

Мирана посмотрела на свой лист. Там было аккуратно, точно, почти сухо: пробуждение в теле Эллары, обвинение в краже печати, Башня Ночного Пламени, выбор Эйр-Кхара, Лазарет, Маргхольд, список, Гнездо.

— А разница?

— В первом ты доказываешь, что не виновата. Во втором — что виновные не спрячутся за твоим страхом.

Мирана долго молчала.

Потом взяла новый лист.

Райвард подошел к столу.

— Мавра.

— Что?

— Мои показания после ее.

— Твои первыми.

— Нет.

Старуха подняла бровь.

— С каких пор ты споришь с архивом?

— С тех пор как перестал ставить подпись раньше вопросов.

Мавра постучала пальцами по столу и неожиданно улыбнулась.

— Ладно. Девочка первой. Пусть Высокий круг подавится непривычным порядком.

Вейлара сидела за отдельным столом, рядом с Дарреном. Она писала медленно. Не потому что не знала слов, а потому что каждое слово, видимо, вытаскивало из нее кусок старой жизни. «Я, Вейлара Морвэн, утвержденная невеста Райварда Кайрэна, свидетельствую…» Она остановилась на этом месте, зачеркнула «невеста», посидела, глядя на чернила, и написала заново: «Я, Вейлара Морвэн, ранее назначенная домом Морвэн для ложного обряда истинности…»

Даррен заметил.

— Это сильнее.

— Это точнее.