о?

Вейлара посмотрела на Райварда.

— Дом в Маргхольде не запечатан после смерти. Он запечатан изнутри. Мать там. Или то, что от нее осталось. И если Эллара где-то между зеркалами, то путь к ней через этот дом.

Райвард произнес:

— Мы выезжаем сегодня.

— Нет, — сказала Мирана.

Он повернулся к ней.

— Опять нет?

— Ханна, Рийна, Мейта, записи, Лазарет, Нижний двор. Если мы просто уедем, Севарн сожжет следы.

— Я оставлю Ольдена и Мавру.

— Этого мало.

— Что ты предлагаешь?

Она посмотрела на Соренну, Тэссу, Даррена, Вейлару, потом на двери Лазарета.

— Не ехать тихо. Сделать так, чтобы вся академия знала: мы едем искать настоящую Эллару Тирэн, а если за время нашего отсутствия в Нижнем дворе исчезнет хоть один человек, виноват будет Совет.

Соренна медленно улыбнулась.

— Вот это мне нравится.

Райвард смотрел на Мирану так, будто она опять предложила поджечь закон с правильной стороны.

— Ты хочешь вынести дело наружу.

— Да.

— Это риск.

— Все риск. Только тихий риск убивает без свидетелей.

Вейлара сказала:

— Она права. Если мы уедем тайно, нас объявят беглецами. Если открыто — делегацией по делу крови.

Даррен осторожно поднял руку:

— А если взять свидетеля от младших родов?

Все повернулись к нему.

Он кашлянул:

— Например, меня. Я уже влез в шахту, видел архив, видел сундук. Мой дом не самый сильный, но достаточно старый, чтобы мое исчезновение было неудобным.

Тэсса сказала:

— Смотри-ка. Шахта прочистила ему голову.

Даррен покраснел.

Райвард задумался.

— Ашкайр поедет как свидетель. Вейлара как сторона зеркальной клятвы. Мирана как носитель спорной крови Тирэн-Ло. Я как ректор и глава дома Кайрэн.

— А я? — спросила Тэсса.

— Нет, — сказала Соренна.

— Я еще не сказала зачем.

— Поэтому и нет.

— Но Мирана без меня там всем поверит не тем местом.

— Тэсса.

Мирана вдруг поняла, что не хочет брать ее в Маргхольд.

Не потому что Тэсса бесполезна. Наоборот. Потому что за одни сутки девушка дала хлеб, спасла записку, полезла в шахту, стояла против страха. Она уже слишком много рисковала.

— Ты нужна здесь, — сказала Мирана.

Тэсса обиделась мгновенно:

— Началось.

— Нет. Правда. Если Соренна будет держать Нижний двор, ей нужен кто-то быстрый. Кто слышит слухи. Кто может добраться до Мавры и Ольдена. Кто умеет бросать записки в печь.

Тэсса прищурилась.

— То есть я важная?

— Невыносимо важная.

— Ладно. Это мне подходит.

Соренна закатила глаза.

Райвард сказал:

— До отъезда — два часа. Собираемся у северных ворот.

— Верхом? — спросила Даррен.

— Драконьим путем, — ответила Вейлара.

Мирана посмотрела на Райварда.

— Вы сможете?

Вопрос был тихий.

После цепи. После боли. После звена, которое лопнуло только потому, что он вслух отказался делать ее поводом.

Райвард ответил не сразу.

— Нет.

Все замолчали.

Он продолжил:

— Не один.

Мирана поняла.

Вейлара тоже.

Соренна пробормотала:

— Вот оно.

Мирана медленно выдохнула.

— Якорь.

— Да, — сказал Райвард.

— Через мою кровь?

— Через выбор Эйр-Кхара. Если согласишься.

Если.

Это слово стало важнее всех титулов.

Он сказал не «ты должна». Не «так надо». Не «иначе мы проиграем». Сказал — если.

Мирана смотрела на него и впервые видела, как трудно ему далось это слово.

— Я не стану вашей цепью, — сказала она.

— Не позволю.

— Не обещайте того, чего не контролируете.

— Тогда буду контролировать то, что могу: себя. Свой выбор. Свои слова. Свои руки.

Она кивнула.

— Тогда попробуем.

Сверху, из Башни Ночного Пламени, донесся рык.

Короткий.

Нетерпеливый.

Тэсса подняла палец:

— А этот уже собрался.

— Этот, — сказал Райвард, — слишком долго ждал.

Мирана посмотрела на черные следы пламени на полу прачечной, на белый люк в Лазарет, на людей Нижнего двора, которые расходились с новыми слухами, как с украденными углями под одеждой.

Вчера она проснулась на кухонном полу и не знала, чье имя ей кричат в лицо.

Сегодня собиралась лететь на проклятом драконе в столицу, чтобы найти душу девушки, чье тело носила.

Если это был сон, он давно должен был стать милосерднее.

Но это была не милость.

Это была жизнь.

Чужая, ее, Элларина, перепутанная, опасная, еще не решенная.

И где-то в этой жизни древний дракон выбрал ее не потому, что она была готова.

А потому что все остальные слишком долго делали вид, что выбора ни у кого нет.