емия Кхарн-Вейр уже проснулась, но не шумела. Окна были темны от лиц. На переходах стояли курсанты, слуги, младшие маги, стражники. Все смотрели.

Слух уже прошел.

Дракон закрыл служанку.

Башня не убила ее.

Нижний двор под крылом.

Мирана шла за Райвардом и чувствовала взгляды на коже. Кто-то смотрел с ненавистью, кто-то со страхом, кто-то с жадным любопытством. В толпе у дальнего перехода она заметила рыжеватого курсанта Даррена Ашкайра. Он стоял среди своих, но не смеялся.

У входа в главный корпус, там, где черный камень сменялся серым мрамором, Мирана увидела Соренну.

Старшая над служанками стояла в стороне, будто просто проверяла, не сорят ли уважаемые господа на вымытых плитах. Руки сложены на груди. Лицо каменное.

Рядом с ней — Тэсса.

С разбитой губой, бледная, в чужой шали, но живая. Она едва заметно подняла два пальца — то ли приветствие, то ли знак: держись.

Мирана не могла ответить рукой.

Смотрели все.

Поэтому она сделала другое.

Проходя мимо, чуть замедлила шаг и сказала достаточно тихо, чтобы слышали только ближайшие:

— Я поймала.

Тэсса усмехнулась разбитым ртом.

— А я бросила.

Соренна не шелохнулась, но в уголке ее рта дернулась складка.

Севарн, шедший впереди, обернулся:

— Что-то не так?

Райвард ответил вместо Мираны:

— Нижний двор желает обвиняемой удачи.

Севарн посмотрел на Соренну.

Та низко, правильно, совершенно без души поклонилась.

— Нижний двор желает, чтобы сегодня никого не забрали без записи, милорд.

Вот это услышали многие.

Шепот прошел по переходу.

Севарн улыбнулся.

— Смелость заразна.

— Нет, — сказала Мирана. — Просто страх устал работать один.

Райвард тихо произнес:

— Молчи.

— Я еще даже не начала.

— Именно поэтому.

Они вошли в главный корпус.

Зал Первого Выбора находился не наверху, как ожидала Мирана, а в глубине академии. По дороге вниз стены менялись: от гладкого камня к грубому, старому, испещренному следами когтей. Здесь не было портретов, гербов и светильников с серебром. Только черный камень, узкие факелы и старые знаки, вырезанные так глубоко, будто их делали не резцом, а когтем.

Вейлара шла рядом с Райвардом, безупречная, холодная. Со стороны они наверняка выглядели парой: ректор и его будущая невеста. Темное и винное. Власть и род.

Мирана шла позади.

Без фартука, но все еще под стражей.

И, возможно, именно так выглядела правда в Кхарн-Вейре: не впереди, не рядом, а на шаг позади, чтобы ее успели обвинить до того, как она заговорит.

Перед огромными дверями их ждали.

Трое советников. Несколько представителей родов. Даррен Ашкайр среди молодых свидетелей. Высокий мужчина с лицом, похожим на Вейларино, только жестче — вероятно, ее отец. Он посмотрел на дочь, на разрез у воротника, который она тщательно скрывала, и в его глазах не мелькнула тревога. Только расчет.

Мирана запомнила.

Среди всех стояла старая женщина в темно-зеленой мантии. Почти слепая: глаза мутные, белесые. Но когда Мирана приблизилась, старуха повернула голову точно к ней.

— Эллара Тирэн, — сказала она.

Голос сухой, как старая бумага.

Севарн произнес:

— Архивариус Эннель, прошу соблюдать порядок.

Старуха не обратила на него внимания.

— Нет, — сказала она. — Не только Эллара.

Мирана почувствовала, как знак на запястье потеплел.

Райвард чуть повернул голову.

Мавра Эннель шагнула ближе. Ее слепые глаза смотрели прямо в лицо Мираны.

— Кто дал тебе имя, девочка?

Севарн резко сказал:

— Этот вопрос не относится…

— Зал еще закрыт, Ольтрей. Пока я могу спрашивать, что хочу.

Мирана не знала, что отвечать.

Вейлара едва заметно прошептала:

— Точно.

Точно. Узко. Без красивых обобщений.

Мирана выдохнула.

— Первое имя дала мне мать в другом мире. Второе имя дали этому телу здесь.

По рядам прошел шум.

Севарн замер.

Райвард медленно закрыл глаза, как человек, которому очень хотелось успеть сказать «молчи», но он уже опоздал.

Мавра Эннель улыбнулась.

Не добро.

Довольно.

— Вот теперь будет интересно.

Двери Зала Первого Выбора открылись сами.

Внутри не было ни трона, ни кафедры, ни судейского возвышения.

Только круглый зал из черного камня. Потолок терялся во тьме. По стенам шли древние изображения драконов, склоняющих головы перед людьми. Не люди перед драконами. Драконы перед людьми.

В центре пола — огромный знак крыла и живой жилы.

Мирана остановилась на пороге.

Знак Тирэн-Ло на ее запястье вспыхнул под рукавом.

И где-то далеко, в закрытой Башне Ночного Пламени, Эйр-Кхар ответил таким ревом, что дрогнули стены зала.

Все услышали.

Все поняли.

Севарн Ольтрей улыбнулся.

— Начнем.