Хуже.

Было воспоминание.

Маленькая комната. Женщина с темными волосами наклоняется над колыбелью. На запястье у нее такой же ломаный знак.

— Не отдавай голос, — шепчет она. — Ни Совету, ни дракону, ни тому, кто назовет тебя своей до того, как спросит имя.

Дверь распахивается.

Мужской голос:

— Лейна Тирэн-Ло, по приказу внутреннего Совета…

Картинка оборвалась.

Мирана упала бы, если бы Райвард не поймал ее.

На этот раз он держал ее осторожно. Не как вещь. Не как подозреваемую. Как человека, который может сломаться от неправильного движения.

Дракон бесновался в круге без звука. Цепи вспыхивали, гасли, резали тьму.

Райвард прижал Мирану к стене, закрывая собой от магии.

— Смотри на меня.

— Что?

— Смотри на меня, Эллара.

Имя ударило неправильно.

Она мотнула головой.

— Мирана.

Он замер.

— Что?

Она сама не поняла, зачем сказала. Может, потому что голос мертвой женщины в видении велел не отдавать имя. Может, потому что если сейчас она останется только Элларой, этот мир окончательно проглотит ее.

— Меня зовут Мирана. Там. В моем мире.

Райвард смотрел ей в глаза.

Слишком близко.

За его спиной дракон вдруг стих.

Не успокоился — прислушался.

— Мирана, — повторил Райвард.

От его голоса знак на запястье перестал жечь.

Просто взял и погас.

Словно имя стало засовом, который встал на место.

Мирана выдохнула так резко, будто ее вытолкнули из воды.

Райвард не отпустил сразу.

И именно в этот момент внизу башни раздался крик.

Не Ильмара.

Ольдена.

Короткий, хриплый, оборванный.

Райвард отстранился мгновенно.

— Оставайся здесь.

— Даже не мечтай.

— Это приказ.

— Я уже поняла, как хорошо они работают в этой башне.

Он выругался сквозь зубы и пошел к двери. Мирана, пошатываясь, двинулась следом.

Эйр-Кхар поднял крыло.

Не чтобы удержать.

Чтобы прикрыть проход за ней от зеркальной нити.

Райвард увидел.

И промолчал.

Они спустились быстро. Слишком быстро для ее ног, но страх стал лучше любого лекарства. На нижней площадке пахло кровью.

Ольден лежал у стены, живой, но бледный. На его руке дымился ожог в форме маленького зеркального круга. Ильмар стоял над ним с лекарской сумкой, трясся и пытался наложить повязку.

На полу перед ними лежала вещь.

Обгоревшая лента.

Темная, почти черная, с вышитым серебряным знаком: ломаная жила внутри крыла.

Тирэн-Ло.

А рядом — тонкая костяная пластинка с выцарапанными словами.

Райвард поднял ее раньше, чем Мирана успела наклониться.

Прочитал.

Лицо его стало каменным.

— Что там? — спросила она.

Он не ответил.

— Райвард.

Впервые она назвала его по имени без титула.

Он поднял глаза.

И в них было то, чего она еще не видела: не холод, не приказ, не подозрение.

Ярость.

— В комнате Эллары нашли не только ленту, — сказал он. — Там был второй мешочек с пеплом.

— И?

— В нем палец.

Мирана почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Ильмар глухо застонал:

— Милорд…

Райвард сжал костяную пластинку так, что та хрустнула, но не сломалась.

— И записка.

— Какая?

Он протянул ей пластинку.

На ней были выцарапаны неровные буквы:

«Служанка уже умерла. Не давайте дракону выбрать мертвую».

Мирана перечитала дважды.

Слова не стали понятнее.

Ольден, бледный, стиснул зубы и прошептал:

— Милорд… это не из комнаты Эллары принесли.

Райвард резко повернулся к нему.

— Что?

Старик поднял дрожащую руку и показал на дверь башни.

— Это лежало не там. Кто-то только что просунул мешочек под дверь.

Внизу, за закрытыми створками, раздался тихий стук.

Один.

Потом второй.

Потом третий.

И женский голос снаружи произнес:

— Милорд ректор, откройте. Я пришла забрать то, что служанка украла у меня.

Ильмар побелел.

Райвард не двигался.

Мирана сжала обгоревшую ленту Тирэн-Ло так крепко, что серебряная вышивка впилась в кожу.

За дверью ждала не стража.

За дверью стояла женщина, которую дракон Райварда должен был назвать истинной.