на цепи Эйр-Кхара лопнула.

— Арина Варк.

Вторая.

— Марра Эш.

Третья.

С каждым именем Гнездо становилось ярче, Эйр-Кхар дышал свободнее, Райвард бледнел, но держался. Вейлара повторяла за Мираной те имена, где рядом стояла пометка Морвэн, и каждый раз ее шрам на горле светлел.

Список был длинным.

Очень длинным.

И где-то после двадцатого имени Мирана начала плакать.

Не остановилась.

Просто читала дальше.

— Ханна Лирт.

Наверху, наверное, Ханна почувствовала, потому что Гнездо ответило живым золотым всплеском.

— Рийна Лорн. Мейта Лорн.

Две нити лопнули вместе.

Эйр-Кхар поднял голову.

Цепи на нем больше не держались единой сетью. Они распадались, оголяя настоящие рубцы.

Наконец Мирана дошла до имени:

— Эллара Лейна Тирэн-Ло.

Гнездо замолчало.

Эллара стояла напротив.

Мирана повторила:

— Эллара Лейна Тирэн-Ло. Твое имя возвращено тебе. Не как сосуду. Не как пустой. Не как служанке без права голоса. Как той, у кого украли тело, но не право ответить.

Эллара закрыла глаза.

Янтарный свет поднялся вокруг нее.

В этот миг где-то в глубине Гнезда открылась зеркальная трещина. Из нее ударил голос Серис:

— Если она ответит, одна из вас исчезнет!

Мирана вздрогнула.

Эллара открыла глаза.

— Возможно.

— Эллара…

— Мирана, я хочу жить.

— Я знаю.

— И ты хочешь.

— Да.

— Тогда не дадим ей решить, что одна жизнь должна съесть другую.

Эйр-Кхар развернул крыло.

Райвард подошел к ним, но остановился у границы янтарного круга.

— Что нужно?

Эллара посмотрела на него.

— Не твой приказ.

— Я не приказываю.

— Не твоя жертва.

— Я не предлагаю ее.

— Не твой выбор.

— Да.

Она кивнула.

Потом посмотрела на Мирану.

— Тело помнит меня.

Мирана почувствовала, как сердце ударило.

— Да.

— Но душа держит тебя.

— Да.

— Значит, надо не вырывать. Надо разделить память тела и право жить.

Вейлара прошептала:

— Это невозможно.

Эллара повернулась к ней:

— Зеркала сделали невозможное, когда вынули меня. Почему Гнездо не может сделать невозможное, если мы согласны?

Мирана вдруг поняла.

— Гнездо может дать тебе форму?

— Не тело из плоти сразу. Но живую оболочку из пламени и крови Тирэн-Ло, пока не найдем способ закрепить.

— Ценой?

Эллара посмотрела на Эйр-Кхара.

— Одной последней цепи. Той, что держала меня как якорь.

Райвард резко сказал:

— Это может ударить по дракону.

Эйр-Кхар фыркнул так, что пламя дрогнуло.

Вейлара устало сказала:

— Кажется, дракон только что предложил не решать за него.

Райвард закрыл глаза на миг.

— Да.

Мирана посмотрела на Эллару.

— Ты согласна на такую форму?

— Временную?

— Да.

— С правом потом выбрать самой?

— Обещаю.

— Не обещай одна. Пусть Гнездо слышит всех.

Мирана повернулась к Райварду и Вейларе.

Райвард сказал:

— Я свидетельствую: Эллара Лейна Тирэн-Ло не будет возвращена в тело против воли Мираны и не будет удержана вне тела против своей воли. Поиск закрепления продолжится под ее собственным правом ответа.

Вейлара сказала:

— Я свидетельствую от крови Морвэн: ни мой дом, ни моя мать, ни мой отец не имеют права на ее душу, имя или форму.

Мирана сказала:

— Я свидетельствую: я не отказываюсь от жизни из вины и не удерживаю чужое из страха. Я признаю Эллару живой и равной в ответе.

Эллара протянула руку.

Мирана протянула свою.

И впервые они коснулись.

Не кожа к коже.

Свет к коже.

Боль была не резкая. Глубокая. Будто из тела вынимали занозу, которая успела стать частью мяса. Мирана вскрикнула, но не отступила. Эллара тоже вскрикнула — и сжала ее пальцы сильнее.

Эйр-Кхар ударил крылом по последней янтарной цепи.

Райвард закричал вместе с ним.

Вейлара удержала зеркальную трещину, не давая Серис вмешаться.

Гнездо вспыхнуло.

Цепь лопнула.

И Эллара упала на камень Гнезда уже не тенью.

Не совсем телом.

Но живой фигурой из теплого янтарного света, с каштановыми волосами, серым платьем и глазами, которые больше не смотрели из чужого лица.

Мирана рухнула на колени.

Свое тело — нет, тело Эллары, но теперь уже измененное — осталось с ней. В груди было больно, будто там освободилось место, которое долго занимал чужой крик.

Эллара подняла голову.

— Я… здесь?

Мирана заплакала и рассмеялась одновременно.

— Здесь.

Эйр-Кхар поднялся во весь рост.

На его шее больше не было янтарных цепей.

Остались зеркальные.

И одна серая, уходящая куда-то за пределы Гнезда.

Севарн.

Серис.

Но живые жилы были свободны.

Наверху ударил колокол.

Не церковный.

Не советский.

Кухонный колокол Нижнего двора.

Соренна.

Она звонила так, что, наверное, слышала вся академия.

Эллара смотрела вверх и плакала беззвучно.

— По мне никогда не звонили.

Мирана протянула ей руку.

— Теперь звонят.

И в этот миг зеркальная трещина за спиной Вейлары раскрылась шире.

Голос Серис стал холодным, уже без ласки:

— Вы освободили кровь. Но не дракона.

Серая цепь на шее Эйр-Кхара натянулась.

Райвард побледнел.

Серис продолжила:

— А последний повод держит не Морвэн. Его держит тот, кто подписал после матери.

Гнездо потемнело.

Серая цепь вспыхнула именем:

Северн Ольтрей.

И ниже, на втором звене, появилось другое имя.

Не Райвард.

Не Серис.

«Даррен Ашкайр».

Мирана застыла.

— Что?

Вейлара прошептала:

— Нет.

Райвард поднял голову.

— Ашкайры…

Сверху донесся крик Тэссы.

Не испуганный.

Злой.

— Эй! Рыжий! Что с тобой?!

Гнездо вытолкнуло их наверх.

Мирана успела увидеть только, как Эллара из янтарного света тянется за ней.

Потом нижний зал ударил по глазам.

Даррен стоял у пепельного круга.

Белый как мел.

В руке у него был список.

А на запястье, которого раньше никто не замечал под манжетой, горела серая печать Ольтрея.

Он смотрел на Мирану, на Райварда, на всех — и явно не понимал, что делает его рука.

Потому что рука сама сжимала список так, что зеркальная лента начала трескаться.

Тэсса стояла напротив с кухонным ножом.

— Даррен, — сказала она очень тихо. — Отпусти, а то я правда отрежу пальцы.