— До полуночи.
Мирана посмотрела на колыбель Эллары.
— Значит, времени меньше дня.
Райвард повернулся к ней.
— Мы найдем другой способ.
— До полуночи?
— Да.
— Не обещайте.
— Хорошо. Тогда скажу иначе: я не позволю ей загнать тебя в зеркало одной.
Мирана медленно кивнула.
Внутри все дрожало. Страх за Эллару, страх за себя, злость, вина, желание жить — все смешалось.
Но среди этого был еще один звук.
Тихий.
Не из зеркала.
Из колыбели.
Мирана подошла ближе и увидела, что детская прядь волос на подушке светится янтарем.
Под ней проявлялись буквы.
Не те, что были на пластинке.
Новые.
Неровные, словно их писала дрожащая рука изнутри.
«Мое имя вычеркнули до кражи. Ищи список тех, кого считали служанками. Я не первая Эллара».
Мирана прочитала вслух.
Ольден побледнел:
— Список Нижнего двора.
Райвард резко поднял голову.
— В Кхарн-Вейре?
— Нет, — сказала Вейлара. — В Маргхольде. У дома Морвэн были копии всех нижних списков академий. Чтобы выбирать кровь.
Даррен прошептал:
— Значит, там могут быть имена всех живых жил.
Мирана смотрела на проступившие слова.
Я не первая Эллара.
Страшное предложение.
Не потому что непонятное.
Потому что слишком понятное.
— Где список? — спросила она.
Вейлара подошла к дальней стене, где между зеркалами висела маленькая карта дома.
— Если мать хранила его по правилам Морвэн, то не в архиве.
— А где?
— В комнате, куда никто не смотрит добровольно.
Даррен закрыл глаза.
— Пожалуйста, пусть это будет не еще одна шахта.
Вейлара посмотрела на него.
— Хуже. Комната желаний.
Мирана горько усмехнулась.
— Конечно.
Райвард сказал:
— Описание.
— Там зеркала показывают не то, что хочешь, а то, кем ты мог бы стать, если бы отказался от самой больной правды.
— Опасно для всех, — сказал Ольден.
Вейлара кивнула.
— Особенно для тех, кто устал.
Все молча посмотрели на Мирану.
Она потерла лицо ладонями.
— Да что вы все. Я прекрасно отдохнула. Падение в другой мир, суд, дракон, Лазарет, полет, зеркало с мертвоживой матерью. Лучший отпуск.
Райвард тихо сказал:
— Ты не пойдешь туда первой.
— А кто пойдет? Вы? Вам покажут жизнь, где Эйр-Кхар не на цепях и все спасены без меня. Вейларе покажут мать, которая ее любила. Даррену — дом, где им гордятся. Ольдену — прошлое, где он вовремя открыл дверь. У каждого есть крючок.
— У тебя тоже.
— Да.
Она посмотрела на колыбель.
— Мне покажут мир, где я не виновата перед Элларой. И я очень хочу его увидеть. Поэтому пойдем все вместе и будем друг друга вытаскивать.
Даррен слабым голосом сказал:
— Это худший план из всех, которые я слышал.
Ольден ответил:
— Зато честный.
Райвард смотрел на Мирану долго.
— Если зеркало покажет тебе, что ты можешь остаться в этом теле без вины…
— Вытащите меня.
— Даже если ты попросишь не вытаскивать?
Она сглотнула.
— Особенно тогда.
Он кивнул.
— Тогда идем.
Вейлара сняла с карты маленькую серебряную булавку и воткнула ее в ладонь. Кровь выступила тонкой линией.
— Дом Морвэн, — сказала она, — покажи комнату, в которой прячут списки украденных имен.
Стены ответили не сразу.
Потом коридор за детской начал перестраиваться.
Без грохота. Без видимой магии. Просто дверь, которой там не было, стала быть.
Темное дерево. Серебряная ручка. На ней — их отражения.
Мирана не стала смотреть на свое лицо.
Райвард первым положил руку на ручку.
— Вместе.
— Вместе, — сказала она.
Дверь открылась.
За ней было семь зеркал.
И в каждом Мирана увидела себя счастливой.
