Я прошлась поверх их голов. Девушки были взволнованы, но вели себя примерно, как и подобает тем, кто должен учить других быть леди. Директор пансиона доверила сказать напутственное слово мне. Нет, я не стала занимать кресло сразу после Розалии. Эту ношу на себя взвалила леди Ханна. Правда, временно, пока я не поверю в себя. Я же первые годы решила поработать куратором, несмотря на свое новое положение, что вызвало пересуды. Благодаря бабушке их удалось унять, но все равно общество следило чуть ли не за каждым моим шагом.

Моя первое появление в обществе, как графиня Овли, а не как наставница леди, вызвало чуть ли не скандал. Многие не верили в наше родство с Патрицией, но затем друзья бабушки начали подтверждать, что я все же похожа на своего отца. Общество успокоилось. Теперь все следили чуть ли не каждым моим шагом, ожидая ошибки. Но как говорила бабушка Патриция, что я леди по праву рождения и что со всем справлюсь. Несмотря на то, что многие лорды ранее смотрели на меня свысока, после объявления меня наследницей графини Овли переменили свое мнение. Богатая невеста всем хороша! Было смешно наблюдать за тем, как они хотели расположить меня к себе. Но в проявлении своих чувств, как и расположения, я была скупа. Мое сердце уже было занято.

Граф Кэмбелл сперва был рад тому, что между нами теперь нет социального неравенства, но это и отдалило нас друг от друга. У меня появилось много поклонников, с которыми он сперва пытался бороться, а потом чуть ли не сдался. Хорошо еще, что леди Кэмбелл вовремя вмешались. Теперь юные леди учили брата шаг за шагом покорить мое сердце, даже не догадываясь о моих чувствах. К концу сезона балов леди Патриция все же сдалась и дала свое согласие на брак с графом Кэмбелл. Себастьян приходил в замок Овли просить моей руки аж три раза.

— Долгое ожидание только пойдет им на пользу, — улыбалась она, гладя меня по щеке.

К леди Овли как бабушке я привыкла быстро. Но как только сезон балов завершился, я все же вернулась в пансион. Мне нравилось обучать, и надо мной не было руководства, которая хотела угодить богатым родителям. Патриция не стала возражать. Она помнила, к чему привело отказ сыну. Свадьбу с графом мы сыграли по весне, как и леди Кэмбелл. Близняшки выходили замуж в один день, мы посетили храм через месяц после них. И как и говорил Себастьян, жить мы переехали в его поместье. Оттуда было легче добираться до пансиона.

И вот я смотрела на своих учениц и еле сдерживала слезы. Так не хотелось расставаться с ними…

— В добрый путь, — не стала я много говорить и начала вызывать их по имени.

Когда ученицы ушли собираться, получив долгожданное распределение, я устало присела на стул.

— Оливия? — в классе появилась леди Уайт. — Что с тобой? Тебе плохо? Позвать лекаря?

— Не стоит, леди Ханна. Все само пройдет, через несколько месяцев. Извините, но на осень вам придется поискать другого преподавателя. Мне придется покинуть вас. На ненадолго.

— Оливия! — радостно воскликнула моя куратор. — Как я рада за тебя, за вас. Себастьян в курсе?

— Хотела сообщить ему после поездки в замок Овли. Наедине. Вы же знаете Патрицию. Бабушка зачем-то снова собирает всех у себя.

Нет, я полюбила женщину, но она была своеобразной. И старалась держаться от нее как можно далеко. Она немного душила своей заботой. По причине этого и было принято решение переехать в поместье Себастьяна, как можно дальше от столицы. Но и это не мешало бабушке писать мне по несколько раз на дню, как и собирать нас всех раз в месяц у себя на несколько дней. Хорошо, что в столице она не осталась одна. Ее внимание и забота перешли на близняшек. Леди Овли по своему любила леди Хартвэлл и леди Рэндор и опекала их даже после замужества.

— Теперь есть кому присматривать за ними, — довольно улыбался Себастьян после очередной “жалобы” сестер на Патрицию.

Граф Кэмбелл как обычно дожидался меня возле ворот пансиона. Он тут же ринулся в мою сторону, заметим меня, и заключил в свои объятия, как и не постеснялся поцеловать.

— Я не стесняюсь своих чувств. Пусть все знают, как сильно я люблю свою жену, — говорил он каждый раз, когда я пыталась увернуться или спрятать лицо у него на груди.

Карета катила в сторону Ашхарда. Ученицы пансиона были распределены, впереди меня ждали несколько месяцев “каникул”. В столице я собиралась купить все для будущего ребенка, чтобы потом спокойно жить в поместье, не переживая насчет вещей.

— Останови карету! — чуть ли не закричала я, затем пулей вылетела на свежий воздух.

Себастьян сильно перепугался, когда меня затошнило. И теперь не находил себе места.

— Мы возвращаемся в поместье. Я так решил. Патриция как-нибудь переживет наше отсутствие. Ты вся бледная, Оливия. Что болит?

— Это не самое страшно, скоро пройдет, — пыталась я успокоить мужа, умывшись и придя в себя. — Куда страшнее, что тебе придется обновить мне весь гардероб. Уже через пару месяцев я перестану влезать в свои платья, — произнесла я и посмотрела графу в глаза, ожидая его реакции.