— Мне немного осталось, — не поднимая головы сообщила она. — Я потом сам закрою библиотеку.

— Я и не торопила вас, леди Уайт, — ответила я ей, шагнув к женщине.

Куратор медленно подняла голову, затем ее лицо просветлилось от улыбки.

— Вернулась, — радостно и облегченно выдохнула она, заключая меня в свои объятия. — Ну как все прошло?

— Получила самые лучшие рекомендации, — похвасталась я, протягивая куратору плотный конверт от графа Кэмбелл.

— Я в тебе нисколько не сомневалась, Оливия.

В тот вечер мы засиделись допоздна. Йенс сперва был рядом, но потом так и не дождавшись окончания разговора, как и печенья, полетел в свое жилище. И я не выдержала, поведав леди Уайт насчет своих подозрений по поводу леди Робертины, как и призналась в том, что я не ее подопечная. Выложила все как на духу.

— Я знала, что ты не Оливия, — призналась она. — Мне всего-то стоило один раз взглянуть тебе в глаза и все понять. Но я не стала тебя разоблачать, ждала, пока ты сама признаешься. Ведь кроме тебя и леди Розалия вела себя странно. Я начала к ней приглядываться. Не думала, что из-за места директора пансиона она пойдет на такой шаг.

— Я не хотела возвращаться в пансион, как и не хотела обманывать вас. Но решила, что только рядом с вами я буду в безопасности. И вы многое сделали для Оливии. Было бы неблагодарно с моей стороны, оставить вас. Потому я здесь.

— Правильно сделала. За эти месяцы общения через письма я уже привыкла к тебе. И мое предложение все еще в силе. Я не молодею, а пансион надо будет передать в надежные руки. Ты доказала, что будешь хорошим руководителем. Через пару месяцев приедут новые ученицы. Мы должны подготовиться. С леди Робертино я сама решу вопрос. Насчет нее не переживай. Пока поживешь в общей комнате, потом у тебя будет своя, отдельная.

Попрощавшись с куратором, перед тем как лечь я все же решила навестить Йенса. Я так привыкла к его уханьям по ночам, что уже не могла без них засыпать. Сова даже не шелохнулась, когда я сняла ее с ветки и понесла в комнату. Открыла глаза, увидела меня и дальше продолжила спать. Еще утверждали, что сова ночная птица.

Уснула я быстро, стоило моей голове коснуться подушки. Хоть и эмоции переполняли меня, усталость после дороги сделало свое дело. Я провалилась в царство Морфея, чтобы через некоторое время проснуться от криков.

В общей комнате шла драка. Визгливый голос леди Робертины  я узнала сразу. Она отбивалась от Йенса, который не только пытался клюнуть ее, но и ударял своими крыльями. Кроме моего фамильяра в нее вцепился еще и волк. Самый настоящий волк! Откуда он тут? Но не успела я по-настоящему испугаться, как в комнате зажглись огни и я увидела леди Ханну.

— Вульф, отпусти ее, — произнесла куратор, испепеляя леди Розалию взглядом. — Я до последнего не верила, что это твоих рук дело, Рози. Как ты могла?

— Она ведьма! — начала кричать леди Робертино. — Ее надо уничтожить. Я ее убила в прошлый раз, но она выжила, хотя не должна была. Как? Это она самое настоящее зло!

На ее слова леди Ханна лишь покачала головой.

— Заберите ее. Вы сами слышали ее признание, — едва слышно произнесла женщина, пропуская в комнату мужчин в форме.

Как оказалось, леди Ханна не стала рисковать, и приставила ко мне своего фамильяра в ночь моего приезда. Решила перестраховаться. Как оказалось, не зря. Да и Йенс должен был не смыкать ночью глаза. Вместе они успели перехватить леди Робертино до того, как та снова не придушила меня подушкой, как и в прошлый раз. Женщина не хотела терять место директора пансиона. Это уже после ее задержания мы узнали, что она брала деньги с семей, которые просто хотели “избавиться” от девушек, которые попали к ним на попечение. Хотя пансион принимал сироток, у которых не осталось родственников. Не может же леди пойти побираться по улицам. Но леди Робертино действовала в своих интересах, а не учеников пансиона.

Но спокойная жизнь так и не настала. В пансионе, правда, на некоторое время стало тихо. Я скучала по близняшкам, гнала от себя мысли про графа и с головой ушла в работу. Леди Ханна помогала мне во всем, я же готовилась к новому учебному году. Сверяла списки, отвечала на письма, отмечала, что закупить и еще много чего. Пока в один из прекрасных дней в пансион не пожаловала пожилая женщина.

“Очередная “бедная” леди, уставшая от родственницы, и хочет пристроить ее в наш пансион”, — проворчала я про себя, но тут же замерла, заметив герб на карете, которая была точной копией моей серебряной броши.

Любопытство заставило меня направиться в кабинет леди Уайт. Внутрь заглянуть я не спешила. Но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Куратор сама вышла на мои поиски.

— Вот ты где, Оливия. Ты-то мне и нужна. Проходи, — пригласила она меня в свой кабинет.

Внутри я увидела ту самую пожилую леди. Она поднялась на ноги и приблизилась ко мне.