Мамочки, почему же так больно? От одной только мысли, что у Сергея может быть «сколько угодно детей от других женщин» жить не хочется. Мне тяжело стоять, поэтому я приваливаюсь бедром к столу и хватаюсь за него рукой, вонзая ногти в деревянное покрытие.

Ещё полчаса назад я была так счастлива…. А сейчас я самая несчастная девушка в мире.

- Я не хочу детей от других женщин. Я хочу детей только от тебя. Но так вышло, что другая женщина забеременела, и я не могу это исправить. Прости меня, если можешь.

- Я уже сказала, что мне тебя не за что прощать. Ты ни в чем передо мной не провинился. Тем более тот ребёнок был зачат раньше нашего, так что это я влезла в твои отношения с Илоной, - на последней фразе горько хмыкаю.

- Ты никуда не влезала, потому что ничего серьёзного у меня с ней не было.

- Это не важно.

- Важно.

Все, я больше не могу. Ещё совсем чуть-чуть, одна капля - и я взорвусь слезами. Не хочу при Холоде. Не хочу, чтобы утешал меня.

- Серёж, уже поздно, я устала сегодня. Спасибо, что поделился новостями своей личной жизни, но делать это было необязательно. Ты свободный человек и ничего мне не должен.

- Тань, - снова берет мою руку, а я снова ее выдергиваю.

- Мне больше нечего тебе сказать, Серёж.

- Ты ничего не ответила на мои слова о том, что я хочу быть с тобой.

- Разве? По-моему, я ясно сказала, что между нами невозможны отношения.

- Почему?

- Потому что я не верю, что ты способен на моногамные отношения.

И потому что от тебя беременна другая женщина.

- Я докажу тебе, что способен.

Мотаю головой.

- Не надо. Доказывай кому-нибудь другому. Всё, Серёж, уходи. Я хочу спать.

Холод обреченно вздыхает. Смотрит на меня пару секунд с тоской в глазах, а потом молча уходит из кухни. Через пару минут за ним захлопывается входная дверь. Вот теперь можно дать волю слезам.

У него будет ребёнок от другой женщины….

Сергей

Илона не намерена оставлять меня в покое. Судя по тону сообщений, токсикоз ей вылечили.

«Ты заберёшь меня из больницы?»

«Почему бы тебе не попросить об этом родителей, двух сестёр или других родственников?»

«Это твой ребёнок»

Я уже предчувствую эти манипуляции на протяжении следующих лет так двадцати. И ведь не возразишь ничего на заявление «Это твой ребёнок». Мой.… И я ему должен. Но только ему. Не Илоне. Поэтому буду четко разграничивать, когда помощь нужна ребёнку, а когда - его матери.

Илона оказалась в больнице из-за токсикоза, а он в свою очередь из-за беременности, поэтому, да, я должен ее забрать. Но если бы стерва загремела в больницу по каким-то своим делам, не связанным с ребёнком, то я бы категорически отказал.

От одного взгляда на Илону меня воротить начинает. Сейчас даже представить дико, что эта девушка когда-то была мне симпатична. Молча беру у нее две небольшие сумки вещей и кладу на заднее сиденье машины. Илона садится на переднее. Ладно, всего-то полчаса потерпеть в ее обществе.

- Ты не спросишь, что говорили врачи?

Завожу мотор и еду к шлагбауму на выезде из больницы.

- Судя по тому, что к тебе вернулась стервозность, с тобой и ребёнком всё хорошо.

На физиономии Илоны больше нет и тени плохого самочувствия. Щеки не бледные, а румяные, глаза не потухшие, а полны решительности. Илона даже накрасилась к выписке. На веках длинные чёрные стрелки, на губах красная помада.

- Что показал анализ ДНК? - спрашивает.

Стискиваю руль.

- Что ты беременна от меня.

- Как ты вообще мог сомневаться? - хмыкает.

- Я не сомневался, а надеялся. Надежда умирает последней.

- И всё-таки умерла.

Молча веду автомобиль, сконцентрировавшись только на дороге. Илона ёрзает на соседнем сиденье. Ей будто неймется. Я вижу боковым зрением, как ее распирает из-за моего безразличия и отстраненности.

- За все время, что я была в больнице, ты ни разу не поинтересовался моим самочувствием! - наконец-то взрывается негодованием. Аж целых десять минут терпела. - Ни разу не позвонил, не написал!

- Потому что меня не интересует твоё самочувствие.

- Это твой ребёнок!