- Ребёнок мой, - киваю. - И когда он родится, я буду интересоваться его самочувствием, а твоё, - делаю акцент на этом слове, - самочувствие мне не интересно.

- Сейчас мое самочувствие и самочувствие ребёнка - это одно и то же.

- Нет. У ребёнка может быть все прекрасно, но при этом конкретно ты будешь чувствовать себя хреново. У тебя сейчас матка растягивается, наверное, боли в животе и стреляет в боках. Но это только тебе больно и у тебя стреляет. А у ребёнка все отлично.

- Откуда ты знаешь, что у ребёнка все отлично? Может, врачи сказали, что с ним что-то не так? - прищуривается.

- На том УЗИ, на которое я тебя возил, врач сказал, что с плодом всё хорошо. Следующее УЗИ будет во время первого скрининга. В промежутке делать УЗИ не рекомендуется.

- А мне в больнице делали УЗИ, - язвит.

- И если бы там было что-то не так, ты бы незамедлительно использовала это, чтобы мною манипулировать. Но раз ты этого не сделала, значит, на УЗИ все было хорошо. Сердце билось, матка сжата, угрозы выкидыша нет.

Я спокоен как слон, и, кажется, из-за этого Илона бесится ещё сильнее. Того и гляди из ноздрей дым повалит. У меня даже создаётся впечатление, что Илона жалеет, что с ребёнком всё хорошо. Ей на руку, чтобы с ним было что-нибудь не так. Был бы повод мною манипулировать.

Наконец-то я торможу во дворе ее дома. Илона москвичка, у нее хоть и маленькая квартира, но своя. Досталась от бабушки. Я всё равно жду манипуляций на тему того, что с ребёнком в однокомнатной тесно. Будет потом требовать с меня квартиру. Машины у Илоны нет. Не знаю, есть ли права. Но ребёнок - отличный повод требовать с меня автомобиль. Ребёнка же везде возить нужно будет, а на такси опасно, вдруг таксист чем-нибудь болеет.

Я морально готовлю себя к войне с Илоной на ближайшие двадцать лет.

Поднимаю сумки в квартиру, ставлю их в прихожей и разворачиваюсь уйти, как голос Илоны меня останавливает:

- Нет, я просто не могу поверить, что ты так относишься к своему ребёнку!

Илона продолжает исходить негодованием. Вздохнув, поворачиваюсь к ней.

- Илона, что ты от меня хочешь? - устало спрашиваю. - Я тебя не люблю, я не хочу с тобой быть.

- Но тебе нравилось со мной быть!

- Мне нравилось заниматься с тобой сексом. Ты красивая, приятная девушка. В постели раскрепощена, мозг не пилила, стервозную натуру хорошо прятала. Если бы я был телепатом и знал, какая ты на самом деле, обходил бы тебя десятой дорогой.

Илона снимает норковую шубу и со злостью бросает ее на пуфик.

- Серёж, послушай меня, пожалуйста, - в ее голосе слышатся слезы. - Я люблю тебя. Давно люблю. Надеялась, что это пройдет, но все никак не проходило. Я смотрела на тебя в больнице и понимала, что никто кроме тебя не нужен. Но ты не заводил романов на работе. Тогда я уволилась. Из-за тебя уволилась, Серёж. Я знала, что ты не задерживаешься с девушками долго. Знала, что ты холостяк, который живет в свое удовольствие. Но я тебя любила и не хотела, чтобы ты расстался со мной, как с другими. Я с тобой быть хотела, понимаешь? Тогда я совершила этот поступок. Я осознаю, что он плохой и неправильный. Но что сделано, то сделано. Я беременна от тебя, Серёж. Это не шутки. Это настоящий живой ребёнок, это новый человек. Наш с тобой. Наполовину мой, наполовину твой. Ты не можешь это игнорировать! - восклицает в сердцах. - Это твой ребёнок!

Приваливаюсь плечом к стене. Возникает желание побиться головой о стену.

- Илона, я понимаю, что это мой ребёнок. Я готов воспитывать его и посвятить ему всего себя. Но с тобой я не буду, пойми ты уже это наконец.

- Но почему?!?!?!

- Я мог бы назвать много причин, но назову только одну. Я люблю другую девушку и хочу быть с ней, а не с тобой.

Илона застывает на одной точке, словно ее пригвоздило к месту. Таращится на меня так, будто не верит в услышанное. А у меня воспоминание о Тане болью в сердце отзывается. Она не хочет со мной общаться…. Сухо отвечает на сообщения, под надуманными предлогами не поднимает трубку на мои звонки, не перезванивает и не пишет первой.

Что бы Таня ни говорила, а я знаю, что глубоко ее ранил. Да, у нас был уговор, что мы ничего друг другу не должны. Да, Таня теперь сама этим уговором передо мной размахивает. Но я ранил ее. Предал. Причинил боль. Она не может меня простить.

И я тоже не могу себя простить….

- Как любишь другую? - Илона растеряна моим признанием.

- Вот так. Люблю другую девушку.

- Ты лжёшь. Ты никогда никого не любил.

- Любил.

Илона снова замолкает. Хлопает длинными ресницами.