Кладу трубку и, ненавидя себя, встаю с кровати. Три ночи, мать твою. В восемь утра я должен быть на работе. У Илоны нервный срыв, и я должен к ней бегом бежать. Надо что-то с этим делать, как-то поставить ее на место, чтобы раз и навсегда поняла, что не получится мною манипулировать.

Через час я получаю пропуск в больнице и поднимаюсь к Илоне. Она и правда одна в палате на троих. Когда я захожу, открывает глаза. Непонятно, то ли проснулась, то ли не спала вовсе. В руке капельница. Глаза красные - это заметно даже в темноте.

- Привет, - устало произношу. - Что на этот раз?

Беру свободный стул и ставлю рядом с ее кроватью. Илона смотрит на меня из-под приопущенных век.

- Почему она, а не я? - тихо спрашивает.

Сходу не сразу понимаю, про кого Илона говорит. Когда доходит, что про Таню, шумно вздыхаю.

- Опять двадцать пять.

- У нас же будет ребёнок, Серёж. Наш с тобой малыш.

- Илона, я не понимаю, с чего ты взяла, что я женюсь на тебе, если ты забеременеешь. Кто тебе сказал, что мужика можно привязать ребёнком?

Свободной рукой Илона тянется к стакану воды на тумбочке. Делает глоток и чуть повыше поднимается на скрипучей кровати. В плохую больницу ее привезли. Ремонта сто лет не было, все старое. Ну или это просто я заелся, привыкнув работать в одном из лучших стационаров столицы с самой хорошей мебелью и аппаратурой.

- Но я ведь нравилась тебе как женщина, тебе было хорошо со мной. Я и в больнице тебе нравилась, я же не слепая, ловила твои взгляды. А когда я уволилась и предложила встретиться, ты сразу согласился. Я тебе интересна, я тебе симпатична.

- Ты мне нравилась, - подтверждаю. - Но мне много какие девушки нравились. Я на каждой должен жениться, что ли?

- Но ведь не каждая понравившаяся тебе девушка от тебя беременела.

- К счастью, не каждая.

- Я бы ещё поняла, если бы я совсем тебе не нравилась, и секс у нас случился один раз случайно и по пьяни. Но ведь все было совсем не так. Мы два месяца встречались. Тебе было хорошо со мной. Ты радовался, когда я приезжала сюрпризом. Ты приглашал меня сам. Ты с удовольствием проводил со мной время, - ее голос надламывается, глаза начинают блестеть от слез.

- И все же это совершенно не значит, что я хочу с тобой семью.

Илона будто не слышит меня. Продолжает гнуть свою линию:

- Я тебе нравлюсь, тебе со мной хорошо, в постели со мной всё устраивает. Сейчас к этому добавляется общий ребёнок. Я просто не понимаю, Серёж!

Падаю на спинку стула и тру сонные глаза.

- Илона, прежде, чем совершить такой серьёзный поступок, как намеренная беременность обманным путём, спроси у мужчины, а какие у него вообще на тебя планы. Спойлер: если мужчине нравится с тобой спать, это ещё не значит, что он хочет спать с тобой до конца своих дней.

Илона закрывает лицо ладонями и начинает тихо плакать. Не показушно, а по-настоящему. Я чувствую укол жалости. Дура она. Просто дура. В первую очередь себе же жизнь сломала.

- Илона, давай прекратим этот детский сад. Я не женюсь на тебе, пойми ты это. У тебя не получится ни манипулировать мной, ни на жалость мне давить. Не буду я создавать с тобой семью. Точка.

- Но ведь у нас ребёнок….

- Я готов признать ребёнка, видеться с ним по мере своих возможностей и платить алименты. Больше тебе не на что рассчитывать. Пойми ты это наконец. Хватит. Перестань.

- Почему она? - спрашивает, продолжая плакать. - Ну что в ней?

Хотел бы я сам знать, почему Таня. Почему спустя столько лет, снова Таня. Я ведь разлюбил ее после школы. Спокойно с ней дружил, спокойно смотрел на нее с Захаром. Радовался, когда они решили пожениться.

Почему Таня?

Потому что у нее звонкий искристый смех, согревающий душу. Потому что у нее глаза - два озера. Потому что у нее кожа - нежный бархат. Потому что у неё улыбка - луч солнца в хмуром дне.

Потому что на самом деле я не переставал ее любить. Просто спрятал глубоко свою неразделенную любовь и не давал ей вырваться наружу. Но стоило один раз коснуться Тани, один раз поцеловать, как любовь к ней вновь проросла в моем сердце, пустив корни.

Татьяна

Короткая встреча с Илоной выжимает из меня все соки. Но я больше не плачу. Тупо лежу и пялюсь в одну точку. Умом понимаю: Серёжа не виноват, что Илона сотворила ужасный поступок, а сердцем не могу принять. И хоть Серёжа мне ничего не обещал и не должен, а больно. Его слова о том, что хочет со мной отношений, крутятся в голове. Сердце цепляется за них, как за соломинку, а разум отрезвляет: «Холод и серьёзные отношения? Да быть такого не может».