Правда, и не сдалась до конца, но сделала большой шаг навстречу. Больше нет той ненависти, что была несколько недель назад. Нет колких фраз, грубостей. Мы снова общаемся, и плевать, что не совсем так, как раньше.

Пусть она просто будет рядом.

И Полина… Нежное маленькое солнышко, что заряжает всё вокруг своей энергией.

Звонок в дверь смывает мою улыбку с лица, и я подрываюсь с кресла, направляюсь в коридор. Открываю, не глядя в глазок. Сердцем чувствую, кто там.

Не ошибся… На пороге Ника с принцессой. И мой водитель с их небольшим чемоданом в руке.

– Спасибо, – жена благодарит Женю и забирает у него вещи. – За то, что помогли.

В ответ кивает.

А Пуговка, сорвавшись с места, подбегает ко мне, бросаясь в ноги.

– Ион! – взволнованно голосит, обняв меня. – Сташна!

Сердце на секунду обрывается. Подхватив малютку под мышки, отрываю её от пола. Сажаю себе на руку и несу в гостиную, где нас встречает Джек, виляя хвостом в ожидании гостей. Но пост няньки покинуть не может.

– Страшно было? – спрашиваю малышку с сожалением.

– Та, – округляет глазки. В следующую секунду они становятся мокрыми.

Поправляю выбившуюся прядку шелковистых волос и убираю за ушко.

– Теперь не бойся, Ион тебя защитит, – ласково проговариваю, неожиданно для себя целуя ребёнка в макушку. Не знаю, откуда эта тяга, но будь моя воля – сейчас бы сжал кроху и никуда не отпускал. – Хочешь, покажу тебе твою комнату?

Она скромно кивает, а я боковым зрением наблюдаю за поникшей Вероникой, всё это время молчавшей и наблюдавшей за нами.

– Ты там умерла, что ли? – подшучиваю над ней. Вижу слабо приподнимающиеся уголки губ и взмах головой.

– Нет, просто ещё немного не отошла от произошедшего.

Она всё уже мне рассказала. И про дверь, и про камень. Ей тяжелее выбросить это из головы, в отличие от маленькой Полины, которая не всё понимает и с лёгкостью забудет случившееся. Надо только переключить её внимание.

– Выше нос, – легонько щёлкаю жену по аккуратному носику. Вероника, как маленькая девочка, тут же хватается за него, потирая. – Всё образумится.

Ощущаю свою вину за случившееся. Это ведь всё из-за меня.

Крепче сжимаю Пуговку, на миг забывшись от злобы. А потом тут же ослабляю хватку.

– Мы ненадолго. Как только найдём, где пожить…

– Ник, – обрываю её жёстко. Принцесса в моих руках дёргается, а Матвей в манеже застывает. Тут же меняю гнев на милость: – Останетесь у меня до развода. Или пока все ненормальные дуры не избавятся от состояния аффекта, в котором всё это творят.

– Не пугай детей, – бубнит она. Подходит к бортику, за которым уже стоит Матвей и тянет к ней ладошки. Бабник, блин. Из объятий няни сразу льнёт к груди другой женщины. С радостью оказывается у неё на руках, тянется к краю футболки, сжимая и дергая.

– Матвей, – говорю грозно. Понимаю, что он ещё маленький, и ругаю уже Васильеву: – Не позволяй ему раздевать тебя.

– Да всё хорошо, – улыбается. – Ткань крепкая, не оттянет. Специально для вас надевала, зная, что такое может случиться.

Недовольно цыкаю.

Поднимаюсь на второй этаж, чтобы показать девочкам спальню.

– Соседняя комната свободна, – предупреждаю Нику. – Если захотите спать в разных.

– Нет-нет. Нам хватит и одной. Скажи мне потом, сколько мы должны будем тебе за проживание.

Закатываю глаза.

Она в своём репертуаре.

– Мне ничего не надо.

– Надо. Я так не могу. Либо я даю денег тебе, либо незнакомому дядьке, в квартире которого меня могут забить ногами бешеные женщины.

Вау, какая она грубая. И упёртая.

– Окей. С тебя тысяча двести и ужин. Договорились? – кидаю первое, что взбрело в голову.

– Тысяча двести? – округляет глаза. А потом зло топает ногой. Ну, точно ребёнок. – Назови нормальную цену!

– А это что – не деньги? Деньги! Комнату сдаю я – и цену устанавливаю тоже я.

Победа, Ника, Победа.

– Так нечестно, – пыхтит она. Смягчает Васильеву только мелкий, который вовремя целует её в щёчку, и она тает на глазах. Молодец, парень, уже знает, как успокоить девушку.

– Ужин сегодня будет? – поторапливаю жену. – Говорю сразу, я жесткий арендодатель. Нет денег и ужина – плати натурой.