– Та-та-та, – произносит моя жизнерадостная повторюшка. Мы идём навстречу бабуле, я подхватываю её под локоть, чтобы не потерялась. У неё такое частенько бывает – задумается и мимо пройдёт.

Гуляем вместе по парку, непринуждённо болтая. Пуговка скачет по тропинке, потом тянет нас на озеро к уточкам. Покормив их, она отвлекается на весёлые голоса детишек с площадки и летит к ним. И мы, как хвостики, плетёмся за ней. Садимся на лавочку неподалёку, а я продолжаю неотрывно следить за дочерью.

Эта площадка мне никогда не нравилась, потому что рядом стоянка и дорога. Знаю свою неугомонную малышку – она может побежать туда, увидев котёнка или собачку. Поэтому слежу в оба глаза.

– Рассказывай, – убедительно произносит бабушка, вздыхая. – Что у тебя случилось?

– Всё хорошо, – выпаливаю и делаю недоумённое лицо. – С чего ты взяла?

– Ты кого обмануть хочешь? Меня? Уже жизнь повидавшую? И тебя хорошо знающую? По лицу, что ли, не вижу, что ты рыдала до утра? До сих пор опухшая ходишь. Да ты у меня Полину впервые в жизни оставила на ночь.

– Так ночная смена, – пытаюсь объясниться. Чёрт, бессонная, тяжёлая ночь не прошла без следа.

Внезапно мне летит подзатыльник, как в детстве.

– Я график твой не знаю? С Викой не общаюсь? Ты как вчера позвонила, я администратору вашему написала. Чего это за дела! У тебя ребёнок маленький, знают твоё положение, а тебе ночные без предупреждения ставят! А меня вот не будет, кто поможет?

Закусываю губу. От взора бабушки правда не убежать. Кого я пытаюсь обмануть?

– Сестра, – выдыхаю.

– У неё своя жизнь. Ей детей растить надо, а не с твоими бегать.

Что правда, то правда. Я устала, что мне все помогают, но пока без родных не справляюсь.

– Так что случилось?

– Бывший муж, – выпаливаю, отвернувшись.

Я думала, что слёз не осталось, но нет. Оказывается, силы плакать ещё есть. Солёные капли застыли на глазах, и я пытаюсь их сдержать. Хватит быть плаксой!

– Это боксёр тот самый? – удивлённо шепчет она. – Как там его… Имя такое, постоянно забываю. Нерусское.

У Леона польские корни, поэтому и имя с фамилией такие.

– Он-он, – подтверждаю.

– И чего он? Встретились где-то?

– Типа того, – впиваюсь пальцами в деревянную скамейку. – Помнишь мужчину, чью собаку сбили, когда Поля побежала под машину?

Она ничего не отвечает. Замолкает, видимо, и сама понимая, к чему я клоню.

– Так это он был?

Киваю.

– Да ты что! А я-то думаю… Чего мне его лицо так знакомо. А я ж его фотографии вроде видела, а тут… И не узнала. Столько лет уже прошло. И чего? Что он насчёт Поли сказал?

– Ничего. Он не знает про неё. Я ему не призналась.

– Ну и бог с ним! – машет рукой. – Не повод плакать, дурёха! Нашла из-за чего.

– Нашла, – шмыгаю носом. – Ты же помнишь, что он меня на аборт послал.

Не хотела я бабушку в свои проблемы втягивать. Но когда это случилось, моя мама позвонила ей и всё рассказала.

– Помню, – серьёзной становится.

– А теперь у него сын есть. От другой.

– Да ты что… – в шоке шепчет. – Вот же козёл!

Смешок вылетает сам. И слёзы неожиданно высыхают.

С бабулей у нас одинаковое мнение на его счёт.

– Когда я вчера его с ребёнком увидела… Не выдержала. Напиться хотела и прорыдаться.

– И как? Напилась?

Снова смеюсь.

– Нет. Даже бутылку не открыла.

– Питок недоделанный, – подтрунивает надо мной, поглаживая по плечу.

Поднимаю взгляд на детскую площадку и суматошно ищу Полину. Пока болтала, мельком присматривала за дочкой, но на секунду упустила её из вида.

Наконец, нахожу.

Сердце обрывается, и я чуть не подскакиваю со скамейки.

Ведь Пуговка стоит рядом с взявшимся из ниоткуда Леоном…

Леон

– Хорошо тебе, – глажу довольного пса по макушке.

Джек несколько дней сидел дома, взаперти, а теперь на радостях метит каждый столб. Ведёт меня в свой любимый парк, из которого постоянно приходится забирать его силком.