Ещё немного попонтовавшись, успокаивается – и объявляют выход Новака. И нет, толпа не кричит тише, наоборот – уши чуть не закладывает. И это… удивляет и воодушевляет одновременно.

У него бешеная поддержка, которую ощущаю даже я. И от которой мурашки несутся по спине и плечам, полностью покрывая их.

Не сдержавшись, подпрыгиваю с места и сама кричу, как ненормальная, приободряя этого сосредоточенного и стального чудака. Он не улыбается никому, как раньше, выходя на ринг. Не пытается заслужить любовь людей. Ему это не надо, в отличие от Ворохова.

Вряд ли он услышал мой голос, но его взгляд летит к нам. Леон знает, где оставил для меня место, и проверяет, пришла ли я.

Столкнувшись с ним взглядом, я продолжаю радостно вопить вместе с остальными его имя.

Уголки его губ поднимаются вверх. И это всё, что мне нужно видеть.

Душа немного успокаивается, а я начинаю верить в его победу несмотря ни на что.

Сажусь обратно на диван, восторженно поглядывая на мужа. Опять во всей красе. Без майки сводит фанаток с ума.

Встаёт в угол ринга, с моей стороны. Если поднимусь, протяну руку, то коснусь его лодыжки.

Да здесь бы любая девушка сошла с ума!

Рефери успокаивает зал и начинает говорить:

– Напоминаю условия. Раундов будет семь. Каждый – по три минуты.

Двадцать одна минута! Да я не выдержу, вся изведусь!

– Ноги использовать нельзя, не кусаться, не удерживать друг друга. Пользоваться только руками.

– Да знают они всё! – доносится из толпы.

Его игнорирует рефери и продолжает:

– У кого больше ударов за раунд, тот и получает очко. Помимо меня, судить будут «боковые» судьи, которые ничего не пропустят. Побеждает тот, кто первым получит четыре очка.

Может, Леон быстро сдастся, и мы уйдём? Нет, он этого не сделает. И я не хочу. Пусть надерёт этому позеру зад.

– Перерывы между раундами – одна минута. Капы на месте?

Попробуй выйти без них – лишишься зубов.

Оба кивают.

Объявляют первый раунд.

И все вокруг замирают, словно боясь, что любой звук нарушит этот бой.

Но тишина тут же разрушается громким воем, когда Новак первый наносит удар перчаткой прямо в лицо Ворохова.

Всё начинается хорошо, но потом…

Вижу, как Леон зажат. Даже на тренировках дома он был не таким скованным, как сейчас.

Это из-за плеча.

Тренер так и не смог ему помочь? И он всё равно решился на бой в таком состоянии?

Дурак.

Но эту слабость пока никто не замечает.

Первый раунд заканчивается победой Леона. За три минуты он нанёс ударов больше, хотя Ворохов лишь защищался и не старался атаковать, будто разыскивая уязвимое место противника.

Во втором раунде урод начинает активничать. И после нескольких пропусков, кажется, понимает, что его оппонент с болью поднимает левую руку для защиты.

По окончании трёх минут счёт выравнивается.

– У Новака защита барахлит, – раздаётся рядом разговор двух людей.

– Конечно, без спарринга около года. Ладно удары – на груше отработать можно и не забыть, но уклоняться от кого?

В этом он тоже прав.

– У него с плечом что-то, блок не доводит, – резюмирует третий, услышав их беседу. – Дэн эту брешь нашёл. Теперь будет ей пользоваться.

И это страшнее всего. Чувствую, гад сделает всё, чтобы выйти из этого боя победителем…

Сердце сжимается с каждой минутой.

На передышках Новак выравнивает дыхание, тренер обливает его водой. Всего раз кидает на меня взгляд на перерыве.

Счёт 2:2.

Новый раунд, и… Ворохов бьёт слишком сильно, отчего Леон падает, разворачиваясь на пятках, прямо передо мной. Я подрываюсь с места, встречаясь с его голубыми глазами.

Он хватается за плечо, но не встаёт.

Судья досчитывает до десяти.

И ему засчитывают поражение…

– 3:2, – объявляет судья. Новак тем временем выпрямляется, приземляясь на ноги. Пытается сосредоточиться, взять себя в руки. – Кто-нибудь будет брать перерыв в пять минут?

Оба качают головой, отказываясь.