– Правда? – спрашиваю с вызовом. – А если я сейчас открою новости?

Игнорирует мою фразу, продолжая с показным интересом разглядывать пакет с морковью.

– Леон, – говорю с нажимом. Тянусь к сумочке, в которой лежит мой телефон. А он только вздыхает, отпуская Матвея на пол. Выпрямляется, откладывает упаковку в сторону и упирается ладонями в стеклянный стол.

– Тот мужик, – вдруг произносит, вызывая первый же вопрос – какой мужик? – Мерзкий боксёр, что клеился к тебе в туалете. Денис Ворохов.

– И которого ты избил? – дыхание перехватывает, и я начинаю волноваться ещё сильнее.

– Один раз ударил. Не преувеличивай.

– И что там? Он подал заявление в полицию? – игнорирую его.

– Нет, – бросает уверенно. Я хочу схватиться за колющее сердце, выдохнуть. Но не успеваю. – Всего лишь публично вызывает на бой.

– Что-о? – таращу глаза, ожидая чего угодно, но только не этого. – Как это понимать?

– Прямо. Вчера вечером, побитый, он дал интервью спортивному каналу, заявив, что просто так это не оставит. Поэтому вызывает меня на бой.

Для меня слышать подобное – дикость. Неужели у них так принято?

– За какой-то удар по лицу? – спрашиваю в недоумении. Выражение лица Леона не меняется, но я замечаю, как дёргается уголок его губ.

– Он мелочный.

Не просто мелочный! Он – идиот!

– Ты ведь ему откажешь? – не могу скрыть тревогу в голосе. Я не сомневаюсь в Новаке не капли. Он победит всех, кого захочет. Но только прежний Леон, не новый. Который не тренируется, а занимается своим бизнесом, собакой, племянником…

Он всё ещё силён, но не до такой степени, чтобы сразиться с нынешним боксёром, не ушедшим из карьеры.

Боже, да он взрослый человек! Отец!

Точно не согласится!

Однако наперевес моим словам он выдаёт:

– Нет.

– Почему? – выдыхаю, искренне не понимая его ответа, и округляю глаза. И тут же взрываюсь, не сдерживая эмоций: – Всего лишь один несчастный удар! Ладно он злится, тебе-то это зачем? Новак, не будь ребёнком, который реагирует на любую провокацию!

Не мне это говорить, поскольку я сама остро откликаюсь на статьи. Но там – жёлтая пресса, которая не нанесёт реального вреда. А тут – вероятность травм! И очень большая!

– Потому что, – яростно выплёвывает, отрываясь от стола и выпрямляясь в полный рост. Он редко когда показывает негативные эмоции. Даже приказ об аборте озвучил спокойно, а сейчас вспыхивает, как спичка. – Ворохов выступил с заявлением, что моя жена – шалава, которая приставала к нему в туалете, а он получил за это по лицу.

Что?..

– И будь там что-либо другое, не касающееся тебя, я бы проигнорировал и послал его. Но он затронул твою честь и вывернул всё наизнанку. Не приняв бой, я признаю поражение. И тем самым соглашусь с его словами, даже не опротестовав дикое заявление. Прости, Ник, но это принципы.

Вероника

Пуговка грустно поглядывает на дверь в ожидании папы. Ведёт фломастером по белому альбомному листу, останавливается и снова поднимает голову, будто в ту самую секунду, когда она занята, Леон может пройти мимо и она его упустит.

– Ион скоро вернётся, – поглаживаю её по мягким светлым волосам, пытаясь заглушить тоску. Получается плохо, я сама выбита из колеи и не знаю, как остановить Новака.

После нашего разговора он сразу же уехал. Лишь попросил присмотреть за Матвеем, пока не придёт няня.

Как только она переступила порог дома, я ненадолго отдала ей обоих детей и достала свой телефон, на который не было ни минутки времени во всей суете.

Без труда нашла новости о Ворохове и Новаке. Они занимали самые высокие позиции в поисковике за сегодняшний день. Просмотров ещё больше, чем на статье о том, как мы вдвоем посетили злополучное мероприятие, с которого всё началось.

А всё потому, что народ требовал зрелища.

И умело спровоцированный Леон готов был его дать.

Он слишком остро отреагировал на заявление Ворохова в видео.

Если коротко, не вдаваясь в подробности… я в тот вечер якобы выследила Дэна в туалете, сама начала приставать к нему. А когда нас увидел Леон, «зря наказанный» мудак пытался объяснить ситуацию. Новак сделал вид, что всё понял, а потом подкараулил его у дома и избил. В ответ этот козёл решил восстановить справедливость кулаками.