Прежде чем я решила, что мне делать дальше, Джеймс резко сделал шаг вперёд и подхватил меня. Его руки впились в мои бёдра, подняли меня в воздух, прижали к себе так, что воздух вышибло из лёгких.

Его поцелуй был огнём — жгучим, ненасытным, жадным, звериным. Я едва успевала дышать, но отстраниться не могла — его хватка была железной. Внутри меня расцветало странное ощущение, что ВОТ ЭТО и есть правильно, так должно быть. Именно так, и никак иначе. Не я должна его целовать, он должен «узнать» меня и обозначить это.

Где-то рядом Мэгги ахнула, но её голос казался таким далёким...

Я тонула в этом страстном поцелуе… который закончился так же внезапно, как начался: Джеймс разом отпустил меня, будто очнулся от сна.

Ещё пару секунд после того, как разжал руки, Джеймс прикасался своими губами к моим. Потом отстранился, а я неловко сползла по нему вниз, едва устояв на ногах.

Джеймс моргнул. Его зрачки снова стали круглыми, человеческими.

— Оливия? — мужчина произнёс это нормальным, своим обычным голосом, хоть и слегка хриплым.

— Да, — пытаясь восстановить дыхание, с трудом прошептала я. — Это я. А это ты и я рада, что ты вернулся.

Продолжая часто моргать, он смерил меня беглым взглядом, словно проверяя, что со мной всё в порядке, перевёл взгляд на Мэгги, которая, я так полагая, стояла с открытым ртом и крайне изумлённым выражением лица.

— Что... что произошло? Кто это? — выходя вперёд и задвигая меня за спину, спросил Джеймс. — Что здесь делает заклинательница душ?

— Ах, ничего особенного, — Мэгги фыркнула. — Просто лечила одного инквизитора при смерти. А после он перекинулся в полиморфную ипостась и начал раздражаться. Чтобы вернуть тебе человеческий облик, я посоветовала Оливии, как твоей истинной — о чём она, кстати, почему-то не знала — поцеловать своего дракона. Она покочевряжилась, а потом ка-а-а-а-а-к запрыгнула на тебя, я даже такой прыти не ожидала…

— Эй, всё не так было, это он меня схватил, — попыталась возразить я, но целительница проигнорировала мой комментарий.

— Ну-ну, всем мы будем рассказывать эту версию, дорогая, — саркастично хмыкнула Мэгги. — В общем, этот инквизитор просто чуть не превратился в дракона, но поцелуй истинной любви его спас, и всё волшебным образом исправилось. В общем, обычный вторник в Марбейле.

— ...Оливия что сделала? — брови Джеймса во время экспрессивного рассказа Мэгги стремительно ползли вверх и встали «домиком».

— Ничего, ты всё сам, — закрыв лицо руками, фыркнула я. — Боже, теперь мне ещё и объяснять ему всё это...

— Ну, зато пещеры избежали, — хихикнула Мэгги.

— Какой ещё пещеры? — насторожился Джеймс.

— Пещеры, в которую ты бы утащил свою ненаглядную и, похоже, беременную истинную. Вот же коза, соврала-таки мне, что ты с ним не спала, — с напускным недовольством процедила целительница.

— Что? Ты беременна? — медленно поворачиваясь ко мне, прорычал Джеймс. — От кого?! Кто он?!

— Да я… не… я не беременна, с чего ты это взяла?! — запинаясь, пробормотала я и положила руку на грудь нависшего надо мной мужчины. — А ты успокойся, я не беременна.

— Тогда я что-то не поняла, а что за «дитя» искал этот дракон, пока был в беспамятстве? — удивлённо спросила Мэгги.

Я покосилась на Джеймса: мне бы не хотелось, чтобы, поддавшись очередным инстинктам дракона, он как-то навредил Мэгги, если я проболтаюсь. Но мужчина, слегка поджав губы, кивнул.

— Миру, — тихо ответила я.

— Миру? Дочь Матти?! — опешила девушка.

— Да, — подтвердила я.

— Она что, тоже здесь? — нахмурилась целительница. — А почему он её искал?

— Потому что она его «Подарок богов», — тихо ответила я и ворчливо добавила: — Слишком много какой-то непонятной магии в этом…

— Твою же мать, Оливия! — со стоном перебила меня Мэгги. — Зря меня через полгорода тащила ночью! Ну хоть бы сказала сразу!

— Что сказала? — всё ещё непонимающе спросила я.

— Ну чего ты не сказала-то мне этого! Ох, а могла бы ведь уже пару часов, как сладко спать в своей чудесной мягкой постельке, — мечтательно протянула Мэгги и, всплеснув руками, села на диван. — И не подставлять под когтистые лапы взбесившегося дракона. Но теперь мне хоть понятно, почему он разум потерял. Ох, Оливия-Оливия, сама себя перехитрила!

Целительница, сложив руки на груди, тяжело вздохнула и закатила глаза. Весь её вид говорил, что она раздражена вроде и в шутку, а вроде и нет.