Так я и поступила. Минуту, другую простояла, навострив уши, и наконец услышала кое-что.

Кто-то шел мне навстречу, и вряд ли это был человек. Шаги его были едва слышны, но скоро массивный силуэт замелькал между деревьями. Стоило немного присмотреться, и стало ясно, что ко мне приближается нечто неописуемое.

На задних лапах по тропе крался огромный зверь, похожий на волка. Но меня больше пугала не его мощь, а то, что он старался вести себя, словно человек. Получалось, правда, не особенно: шаг его оставался легким и крадущимся, как у настоящего волка, кроме того, он по-звериному принюхивался, поводя носом.

Я похолодела, когда поняла, что именно его хотела найти. А он в это время искал меня. Наши взгляды встретились, и чудовище метнулось ко мне одним долгим, плавным движением.

Надо было сохранять спокойствие, но где там! Я заорала во весь голос… и вернулась в реальность. Слава Единому, надо мной склонилась не морда зверюги из сна, а милое, хоть и встревоженное, личико Жакетты.

— Что это вам, сударыня, — озабоченно заметила она, — все какие-то сны страшенные снятся. Вот я травок по бабкиному рецепту заварю — почивать будете, ровно младенец. А то куда ж это годится: как ни приляжете отдохнуть, так давай голосить с перепугу.

— И правда, завари, — я потерла лоб, соображая, к чему увидела все это безобразие.

Ведь не иначе, во сне мне явилось то самое чудище, в которое обращается воспитанный и хладнокровный граф Беранже. Хорошо бы, конечно, чтобы это был добрый знак… но никаких выводов из короткого сновидения сделать было невозможно, и я со вздохом постучала по спинке фамильяра:

— Бусик! Бусечка, просыпайся! Мне нужен твой совет. Я видела во сне…

— Я видел то же, что и ты, — ворчливо заметил жук. — Это был твой заклятый граф. Ты искала его, чтобы спасти. Должно быть, у тебя все получится. Но я пока не вижу, как именно.

— И я не вижу, — с новым вздохом согласилась я. — Придется-таки навестить отшельника. Может, он расскажет что-нибудь полезное.

Пока я беседовала с Бусиком, Жакетта успела приготовить мне платье, и теперь нетерпеливо переминалась возле постели с нежно-голубым утренним роскошеством в руках.

— Господин граф велели передать, что ждут вас к завтраку в большой столовой, — затараторила она, едва я замолчала. — Извольте одеваться, надо же нам товар лицом предъявить.

Таак. Не успела я избавиться от одного предполагаемого жениха, как у кого-то возникли новые идеи насчет того, чтобы пристроить меня замуж?

— Какой товар? — с некоторой угрозой в голосе поинтересовалась я.

Угроза не смутила мою бойкую горничную ни в малейшей степени. Она захлопала глазами и неопределенно повела руками вместе с платьем.

— Так вас же, сударыня! Пусть каждый в этом замке сразу видит, что вы — лучшая. И конечно, избавите господина Беранже от беды. Поразмыслите малость, к отшельнику вот наведаетесь, и непременно черное колдунство злодейки Соланж как есть изведете.

Я аж закашлялась от такой убежденности. Конечно. Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить. С чего, интересно, все они решили, что продрыхнувшая два десятка лет девка — лучший кандидат в спасатели?

Ладно хоть замуж больше не предлагают, а то ведь могли бы. В сказках это распространенный сюжет.

— Хорошо, — я решительно слезла с постели, — давай там, что полагается. Умываться, одеваться, делать людям красивую Илларию де Бриссар.

Когда передо мной отворились двери большой столовой, я поняла, что Жакетта старалась не зря. Все сидевшие за столом мужчины разом поднялись и восхищенно уставились на меня. Прямо ели глазами без всякого стеснения.

В прошлой жизни я бы, пожалуй, решила, что имеет место случай массового подхалимажа. А тут и возразить было нечего: уж раз досталась роль сказочной красотки, знай принимай всеобщее поклонение и не теряйся.

Я прошествовала к свободному стулу справа от кресла хозяина, оглядела присутствующих и как могла вежливо улыбнулась:

— Доброе утро, господа.

Робер завладел моей рукой и коснулся кисти легким поцелуем.

— Мадемуазель Иллария, вы прекрасно выглядите. Сразу видно, что как следует выспались и отдохнули.

Я покосилась на графа с подозрением. Это он так издевается? Вместо того, чтобы мирно спать без всяких сновидений, я гонялась за ним по лесу, любовалась его звериным обликом, и вообще. Может, в конце этого сна он бы меня… съел.

Но, если честно, обвинять Беранже в том, что мне снилась всякая хрень, было глупо. Понятно, что он тут ни при делах. Я вовремя очнулась от своей временной паранойи и любезно отозвалась: